- Мне крёстная всё это передала в тот день, когда я приехала "покорять столицу". Я спросила, откуда у него мои фамильные вещи. Он начал объяснять: его-де эти вещицы заинтересовали только как историка. Я почему-то не поверила, разозлилась, запустила чернильницу, - она повернулась к Бурханкину, - вот что за "кровь" в его апартаментах.
- Мы это уже знаем, - приостановил её Франц. - Кстати, из-за ваших смешных угроз он и понял, что о прошлом и о завещании деда вам неизвестно.
- А сам он его нашёл?
Франц покачал головой:
- Думаю, что нет. Иначе, зачем бы он... Марк Анатольевич, мне кажется - пора.
Рубин открыл свой саквояж, достал две одинаковые колбочки, развинтил одну из них. Обошёл присутствующих, дав им полюбоваться бесцветной прозрачной жидкостью. Франц - так просто чуть не окунул туда нос. Доктор вовремя отдёрнул сосуд.
- И не пытайся! Ничем не пахнет, - обронил он. - Я их утром нашёл, были прицеплены к батареям нижних спален в качестве увлажнителей. Так что никакой не угарный газ - вам было заготовлено отравление. Я пока не знаю, что это такое. Нужен химический анализ.
- Вряд ли вы сможете так легко его сделать, - проговорил Франц, может, это вообще свалилось с военного вертолёта: "гуманитарная помощь" для Ростовцева.
Игорь Максимильянович нацелил длинный указательный палец в грудь завхозу, поймал бегающий взгляд и - не отпускал.
- Вы знали. И увели сыночка из спальни!..
Тот затрясся, будто пробитый током.
- Ничего я не знал. Я только пригласил их. Он говорил, хочет с девицей поладить, а про то, что отравить - речи не шло!
- А ведь врёте, голубчик, - подал голос Марк Анатольевич. - Что же тогда, благодаря Петру, должно было выглядеть "достоверно"?.. И почему ваш Георгий был бы вынужден искать замену гитаристу?..
Франц задал Циклопу следующий вопрос:
- А куда он сегодня уехал на машине?..
Тот снова начал финтить:
- Он меня спросил... Я сказал...
- В благодарность за то, что предупредил вас об отраве?.. А можно более внятно? - потребовал Франц.
Тарас Григорьевич начал ещё усерднее шарить глазом по половицам...
Догадку высказал Пётр. Пока говорил, ни разу не заикнулся!
- Ростовцев наверняка видел: Ваську нашёл Егор Сергеевич. А этот сказал, куда ехать... - музыкант, леденея глазами, отложил гитару, сжал кулаки в кувалды.
- Не докажете! - зашёлся в истерике завхоз. - И плёнка - не доказательство! Вы лучше у неё спросите, - он покосился на Василису очками, - почему её-то на месте не было?
Евдокия Михайловна, что сидела всё это время, не промолвив ни словечка, вдруг издала странный звук, словно тонущий вынырнул из воды:
- А потому, ирод, что увела я её от вас!.. В баньке мы с ней ночевали! - Она кинулась к Василисе. - Меня под утро сон сморил, потому и недоглядела. Прости, девонька!.. Чуть не заморозили тебя из-за меня!..
Василиса речитативом пропела:
- А в это время по комнатам траурной сарабандой в паре с чистым воздухом шествовала отрава... - Она вдруг жалобно посмотрела на Петра. Белый, я-то в баньке спала, а ты, бедный...
- А, ф-фигли им! - успокоил певунью гитарист.
Тут Евдокия Михайловна встала, подпёрла кулаками крутые бока и понесла... Непередаваемо!.. Всё абсолютно печатно, бесконечно образно, и неповторимо, как закат над рекой. Самым ласковым было "упыри ненасытные".
Повариха так кричала, что голос её рванулся в закрытое окно, распахнул форточку, перелетел через двор, стукнулся о забор. Около развалин флигеля пробудилось эхо, ответило из глубины брёвен диким, жутким, глухим криком, почти рёвом... Замерло...
Все затихли, прислушиваясь. Только метель подвывала по-волчьи, заметая снегом подоконник. Певунья свернулась калачиком, беспомощно оглянулась на повариху.
- Метель, - успокоила та. - У ней разные голоса.
Василиса потрогала седые пряди...
- Значит, мне опять послышалось... - Потом она звонко, страстно расхохоталась. - Господи! Да о каком наследстве они толкуют?!.. Ну хоть вы им скажите, Игорь Максимильянович! Ну дом-то ещё ладно, можно рассматривать, как повод для беспокойства, хотя я лично сомневаюсь: не вилла и не замок! А письма дедушки... Если этот гад их спёр?.. Когда у нас защищали интеллектуальную собственность? Покажите мне это место! - Певунья вновь залилась смехом.
- И-и, что смеёшься, глупая! - опомнилась Евдокия Михайловна и вдруг всхлипнула. - До чего довели девочку...
Закрывшись фартуком, ушла плакать на кухню.
- Я не п-понимаю, чему ты радуешься, - невольно улыбнулся Пётр, заразившись весельем певуньи.
Доктор покачал оранжевой головой:
- Игорёша, давно ли мы с тобой были такими беспечными?..
Франц неожиданно для себя вслух процитировал дневник Дианы Яковлевны:
- "Давно ли, долго ль... это - для поэтов. Пусть мимолётно жить на свете этом..."
Василиса снова прыснула в кулак.
- Ничего смешного! - строго заметил Игорь Максимильянович. - Вы думаете, он распространил отраву от расстройства, что не уговорил?..
Она всё хихикала:
- Не вышло сразу, зашёл по второму разу, не пережил отказа, оставил заразу...
Услыхав, повариха влетела в столовую.
