Со временем дочка начала закрываться у себя, не выходила встречать и провожать. Дворец переехал на балкон в его спальне. Лиза перестала понимать отца. Или он разучился говорить. В любом случае теперь их общение заключалось в том, что Игорь объяснял ей, как устроен
Вот такой сарказм, говорил Игорь, и Марк его поправлял.
В моменты просветления Игорь извинялся и плакал прямо при дочери, отчего ей, казалось, становилось только хуже. Однажды, сидя под ее дверью, Игорь подслушал, как она говорит по телефону с мамой.
Я боюсь его, мам. Он монстр.
Монстр, повторила она, когда мама, видимо, попыталась ее переубедить.
Я что, монстр, Марк?
Откуда мне знать.
Я ей ни разу ничего плохого не сделал. Все ради нее. Всю жизнь.
Марк не ответил, и Игорь накричал на него. Это и правда было страшно. В нем исчезало что-то, что делает человека человеком.
Он как Люпин, писал Марк Коле. Как Люпин в полнолуние.
Игорь пришел на следующий день и извинился. Потом это повторилось. И снова. Марк почитал об этом в интернете и поставил Игорю диагноз: ПТСР. Когда выпала возможность, он сообщил о нем Игорю. Тот сначала посмеялся, а потом стал гнать на Марка, мол, что он, переводчик порно, вообще знает.
Не только у вас такие проблемы, продолжил Марк. Есть союз ветеранов в ВК. Там могут помочь.
После этого Марк долго его не видел. Из интереса он однажды зашел в ту группу и обнаружил Игоря в числе участников. Марк долго смотрел на этот список, листал записи сообщества, воображая Игоря на всех этих общих созвонах и лекциях. Кто знает, может, Игорь и правда попробовал что-то изменить.
Несколько лет спустя они встретились на пешеходном переходе между бульваром Чавайна и Парком культуры. Горел красный, и Марк заметил на другой стороне Игоря в компании нескольких мужчин. Они громко разговаривали и смеялись. Игорь узнал Марка, когда уже загорелся зеленый, и они выдвинулись навстречу друг другу. Кажется, он хотел что-то сказать, что-то вроде: ничего себе, ты, значит, в городе. Но вокруг были люди, так что Марк с Игорем только пожали руки, улыбнулись и разошлись.
Завершив смену, Марк вернулся домой и сел переводить порно. Коля присоединился, и они вместе придумывали грязные реплики для сцен секса. Они так хохотали, что заныли мышцы лица. Марк раскашлялся и покраснел, будто обгорел, но изнутри.
Я сегодня видел, как чайка ела голубя, сказал Марк, когда они уже выключили свет и легли на диван.
Видимо, Коля уже уснул, потому что ничего не ответил. Марку же снова не спалось, и он все пытался найти смысл в увиденном. Чем дольше он думал, тем меньше смысла находил. Сначала в этой ситуации, а потом и во всем остальном. Ему стало как-то жутко, но в то же время легко.
Какого хуя чайка забыла зимой в Йошкар-Оле, сказал наконец Коля.
Было уже часа два ночи. Марк притворился, что спит. А Колю не больно-то и интересовал его ответ. Он пробурчал что-то еще, перевернулся на бок и засопел.
Вокруг гасли огни заведений. Машины исчезали из виду, разъезжаясь в разные стороны. Исчез и так называемый друг Миши. Они пару часов веселились за дальним столиком, выпивали и ходили за добавкой в «К&Б» по соседству, возвращаясь с таинственными взглядами и вздутыми куртками, под которыми, очевидно, и прятали свои радости. Как будто по их блаженным лицам ничего нельзя было понять. Так называемый друг оказался на удивление трезвым, когда все вышли из кофейни и Марк принялся ставить ее на сигнализацию. То есть достаточно трезвым, чтобы принять разумное решение скинуть Мишу на Марка. И вот он ушел, а Миша еще стоял, но уже неуверенно.
Знаешь, что такое бог, Марк? Бог — это совесть. Он всегда внутри.
Сказал и заржал. Смех чуть не перевесил его и замкнул что-то внутри, вызвав икоту.
Отвести тебя домой? — спросил Марк.
Ну давай, сказал Миша так, будто Марк предложил ему какую-то захватывающую авантюру.
Куда идти?
Миш, где ты живешь? — переспросил Марк, когда Миша не ответил.
Миша развел руками, объяв полгорода, показал на одну из улиц и вызывающе посмотрел на Марка, типа,
