За ужином, к восторгу Берны, эльфы подали запечённую форель. Я ли не великая провидица? сказала себе Берна, уплетая рыбу за обе щеки и поглядывая на учительский стол. Настроение её начало стремительно налаживаться, а фамильная супница — наполняться энергией. Правда, профессор О’Донован, по мнению Берны, мог бы и поменьше разговаривать с профессором Госхок, но, видимо, он просто не может от неё отделаться, как Рейвенкло — от болтливой Мэгги. Рядом с Берной сидела Мелюзина Роул — что ж, не пора ли брать хайлендскую лохматую корову за рога? На всякий случай, Берна передала всё, что касается задания Морганы, сэру Зануде и велела ему не высовываться. Вести светскую беседу она поручила леди Берне.
— Как прошли каникулы, Мелюзина?
— Спасибо, отлично. А твои?
— Тоже превосходно.
Далее последовала пауза, во время которой леди Берна пыталась найти тему для беседы, достойной отпрысков двух Древнейших и Благородных Домов и способной заложить основания для долгой и насыщенной дружбы. Взгляд её упал на профессора Ягу, сидевшую за учительским столом по другую сторону от профессора О’Донована, и у неё само вырвалось:
— Эх, завтра у нас двойная боевая магия, да ещё с Гриффиндором.
— У нас сегодня была, с ними же, — ответила Мелюзина с тяжёлым вздохом, в котором Берна уже слышала отзвуки будущей крепкой дружбы.
— И как прошло?
Мелюзина пустилась в подробное описание позорного, по её мнению, сражения на уроке профессора Яги, и к подаче десерта, ежевичного пирога со сливками, обе слизеринки уже сошлись во мнениях насчёт неуместности Хиларитаса в качестве боевого заклинания, осудили квиддичные замашки гриффиндорцев и предали порицанию практику профессора Яги смешивать в командах учеников из разных Домов. Крайне осторожно Берна завела разговор о возможных тренировках на световых мечах, и Мелюзина не менее сдержанно ответила, что об этом непременно стоит подумать.
Разговор с шаром вечером вышел у Берны совсем нелепый. Отгоняя фантазии о Томасе и профессоре О’Доноване, которые назойливо лезли ей в голову, когда она пыталась сформулировать вопрос, Берна старалась увидеть, что за цветы и ягоды ей нужно держать в руках, но картины в хрустальных глубинах распадались быстрее, чем она могла разобрать, что перед ней. Разозлившись и махнув на него рукой, Берна упала на кровать и стала воображать поединок на метаморфозах с Мэгги. Вот Мэгги превращается в куропатку, а Берна прыгает на неё куницей, вот Мэгги улетает в небо ласточкой, а Берна догоняет её в обличии дракона, вот Мэгги ныряет в ручей форелью, а Берна ловит её и зажаривает на углях… И, уже падая в колодец сна, она увидала лисицу, выскакивающую из кустов и хватающую форель-Мэгги. Это славно, завертелся в засыпающем сознании кристальный голос. Не придётся есть Мэгги и рожать потом в муках какую-нибудь нелепейшую мудрость.
========== Глава третья ==========
Из учебника «Истории магии» Батильды Бэгшот
Изобретение бриттами первых заклинаний на основе латинского языка, получивших впоследствии всеобщее распространение в Европе, относится к V веку н.э. По мнению учёных, с тех пор западноевропейская магия вступила в филологический этап своего развития, что определило её специфику на столетия. После «золотого века» вербальных чар, пришедшегося на V — VII века, следующий период расцвета чаротворчества выпал на XIV век, когда были изобретены Экспекто Матронум, Нексус Ментиум, Эмансипаре, Игнис Мирабилис, Флипендо и многие другие заклинания. Единоличный вклад Просперо Лансекура, который создал в конце XVI века целую серию сложных заклинаний, построенных на многоуровневой метафоризации и запутанной игре слов, является кульминацией этого процесса, хотя практическое использование большинства его чар не представляется возможным. Несмотря на то, что уже осуществлено подробное теоретическое обоснование чаротворчества, изобретение новых заклинаний в наши дни является редкостью.
Седрик де Сен-Клер, январь 1348 года
Серый свет зимнего утра заливал комнатушку в таверне в Хогсмиде, когда Седрик проснулся и привычно потянулся в мыслях к Гертруде. Он бы с радостью потянулся к ней не только в мыслях, но накануне вечером она изгнала его в Хогсмид, сказав, что ей нужно хоть иногда оставаться в одиночестве, а также что им обоим неплохо было бы выспаться. И в самом деле, без назойливой хогвартской волынки, Седрик проспал, судя по свету за окном, часов восемь или девять. Гертруда явно уже была на уроках, но Седрик всё равно сообщил ей по ментальной связи о том, какими одинокими и холодными случаются пробуждения изгнанных учеников. «Огонь знаний согреет тебя сегодня — да здравствуют библиотечные дни!», пришёл её ответ несколько минут спустя. Совесть не позволила ему больше отвлекать её, так что он со вздохом поднялся и натянул рубаху. Да здравствуют, воистину, но только потому, что после томительных часов в библиотеке его ждёт занятие с наставницей. И уж посмотрим тогда, кто кого согреет.
