Мысль о занятии вызвала в памяти строку, которая уже несколько дней вертелась у него в голове: «Когда сплетаются два заклинанья…» То потрясающее неуловимое чувство, которое охватывало Седрика, когда его магия соприкасалась с чарами Гертруды, пыталось обрасти рифмами. Певец внутри встрепенулся и стал подбирать мотив. Седрик взял лютню и снова упал на кровать, проведя руками по струнам. «Когда сплетаются два заклинанья, выходим мы за грань сознанья», пропел он, пробуя поочерёдно две разные мелодии. Часы на башне ратуши пробили десять — у Гертруды сейчас начнётся перемена. И точно. «Надеюсь, ты уже на пути к библиотеке», прозвучал в голове её голос. Седрик застонал и отложил лютню. «Вся моя жизнь — это сплошной путь к библиотеке», ответил он и встал с кровати во второй раз.
Сегодня этот нескончаемый путь вёл его в замок Древнейшего и Благородного Дома Ноттов, что в Дербишире. Гертруда разузнала, что в книжной коллекции Ноттов есть ценные экземпляры трудов по драконоведению, после чего намекнула, что полезно было бы поискать сведения о разновидностях драконьего пламени. «Чтобы понять, что произошло на Гебридах», добавила она. «Я ведь объяснял тебе, что произошло», твердил тогда Седрик, но она лишь улыбалась в ответ. «Твои объяснения хороши для баллад, мой огненный Певец. Но не для учёных трактатов», говорила её улыбка. И Мудрец соглашался с этой улыбкой, в то время как Храбрец и Певец закатывали глаза. Подавляя желание вновь взяться за лютню, а вместе с ним и порыв вовлечь Гертруду в учёный диспут на тему пламени драконов прямо сейчас (желательно похитив её с урока в Хогвартсе), Седрик снял защитные заклинания с двери и спустился на первый этаж. Чета Фергюссонов засуетилась вокруг своего постояльца, которого они так редко видели в последнее время, а Полли сразу же начала приставать с расспросами об Островах. После завтрака он направился к ратуше, где горсть порошка Флу забросила его в каминный зал замка Ноттов.
Там его приветствовала хозяйка замка, статная и пышно одетая госпожа Аполлина Нотт, которая витиевато извинялась за отсутствие супруга, при этом поглядывая на Седрика не без кокетства. Провожая его до дверей библиотеки, она оживлённо щебетала о рождественской постановке, в которой блистала её дочь Ипполита — ах, господин де Сен-Клер, вы, конечно же, отметили её игру? Седрик, который постановки, конечно, не видел, уже хотел было похвалить Ипполиту в роли леди Рагнель, но вовремя прикусил язык — оказалось, что наследница Дома Ноттов блистала в роли Морганы. Он ещё раз прикусил язык, чтобы не спросить, откуда там взялась Моргана, а затем отделался несколькими ничего не значащими учтивыми репликами по поводу пьесы, и тогда его оставили, наконец, наедине с книжной коллекцией.
«Хоменус Ревелио» произнёс Седрик для начала, но в этот раз в библиотеке никого не обнаружилось. Помещение было небольшим и заставленным всевозможным хламом, среди которого робко расположилось несколько книжных стеллажей. Со всех сторон на него смотрели античные статуи, чучела животных, бронзовые статуэтки ведьм и чародеев, шахматные фигуры из слоновой кости… Седрик засмотрелся на круглую модель земли, пытаясь найти на ней Китай: да, в домах магглов, чьи мудрецы до сих пор считают, что земля — плоская, такого чуда не увидишь. Когда он прошёл мимо огромной армиллярной сферы, то, не удержавшись, коснулся её рукой, от чего та сразу пришла в движение с мелодичным скрипом. Весело у них тут, подумал он и принялся рассматривать содержимое одного из стеллажей. В нём нашлось на удивление много маггловских рыцарских романов и сборников поэзии трубадуров и труверов, и Седрик немедленно погрузился в изучение одного из этих фолиантов.
Когда же Мудрецу удалось оторвать его от этого занятия, и Седрик с виноватым видом стал пробираться к следующему стеллажу, его плащ зацепился за грозного вида астролябию. Он попытался вытащить плащ руками, но ткань только глубже засела между «пауком» и тимпаном. Седрик задумался — неужели семь лет магического образования не подготовили его к вот такому столкновению с моделью мироздания? Что тут ему поможет? Диффиндо? Нет, оно скорее оторвёт от плаща застрявший кусок ткани, как его ни уточняй. А если Диффиндо вместе с Инфрагилисом? Или лучше трансфигурацией? Превратить застрявшую материю — во что? В воду? Но тогда она полетит вниз брызгами, и нарушится целостность. А если трансфигурировать астролябию? Седрик начал присматриваться к её сложной конструкции и подбирать подходящую форму для преображения. Но тут Храбрец подал идею: а что если…
— Эмансипаре!
