Седрик соскочил с метлы и в два прыжка оказался рядом с наставницей, притягивая её к себе.
— Я соскучился.
— Мы расстались только вчера, Седрик.
— Вот именно, вчера!
— Седрик де Сен-Клер, твоё ученичество подходит к концу и сегодня тебе предстоит показать, что ты действительно чему-то научился. Ты готов?
— Нет, — ответил он, покрывая её лицо поцелуями. — Я сейчас немного занят.
— Ну и ладно, — со смехом ответила она. — Всё равно до восхода луны ещё далеко.
— А зачем ты меня тогда торопила?
— Не допускаешь, что я тоже соскучилась?
И они бродили целый день по склонам вокруг озера, взбираясь на скалы, где в трещинах и россыпях буйно цвела камнеломка, рассматривали виды с утёса Уолла-Крэг, покрытого зеленеющим вереском, спускались по огромным каменным ступеням, сделанным когда-то жившими тут великанами, в долину папоротников, где, разливаясь болотами, текла речушка, впадающая в озеро.
— На реке водопад под названием Лодор, — рассказывала Седрику Гертруда, — а недалеко от него деревня магов, где я родилась, — она тоже зовётся Лодор. Поселение магглов — на другом берегу озера, на севере. Называется оно Кезик.
— На карте же написано «Кезевик».
— Мало что на карте написали. Все его тут называют просто «Кезик».
— А озеро Дервент тоже называют иначе?
— Конечно. Магглы его, правда, таки Дервентом кличут, но у нас всегда было другое имя для него — Lady’s Lake, Озеро Госпожи.
— В честь владычицы Озера, которая вручила Артуру меч?
— Именно! И в детстве мы не раз играли с друзьями в Артура и Владычицу Озера. Был у меня друг детства, Дунстан, который чуть не утонул как-то раз во время таких игрищ.
— То есть, детей невинных в свои опасные забавы ты затягивала ещё до школы?
— Не было там ничего опасного — разве что парочка тихомолов, но они нас давно уже не трогали, зная, как ловко наша компания умеет обламывать их пальцы. Просто Дунстан решил изобразить водяного дракона, считая, что сможет применить Эбуллио. Кстати, ты не хочешь прокатиться по озеру на лодке?
— Если честно, то нет, — ответил Седрик, которому после смерти Серафины порой становилось не по себе, если приходилось приближаться к воде и тем более оказываться окружённым ею со всех сторон. — Наверняка, тихомолы уже успели забыть, что ты — гроза их пальцев.
Гертруда усмехнулась, но не стала настаивать, и они продолжали забираться на скалы — Ястребиную, Рассветную и ещё, и ещё, названия которых Седрик уже не запоминал, зато отмечал то фиалку, притаившуюся под обгрызенным ветрами камнем, то полёт хищной птицы над полями, где то и дело виднелись охваченные мартовским безумием зайцы.
— Это кто был — не ястреб ли?
— Ястреб-тетеревятник, Гос-хок[2]. Мой тёзка.
— Красивый. Ты не думала стать анимагом? Например, вот таким ястребом?
— Отчего же, думала. И займусь этим, как только будет просвет между учениками и конфигурациями. А ты?
— А у меня желания скромнее: я в дракона научусь оборачиваться.
И она рассмеялась, следя за тем, как ястреб парит над холмами.
— Надо будет держаться тогда от тебя подальше.
— Только попробуй!
На обед они расположились на камнях у водопада Лодор, под сенью усыпанного сиреневыми цветами волчеягодника, и Седрик сообразил, что даже не подумал про еду. Про вино зато подумал, усмехнулся внутри Мудрец, но Седрик от него отмахнулся — мол, твой час будет позже. Зато Гертруда захватила достаточно снеди, заботливо завернутой в дорогу домовиками хогвартского замка. Проголодавшись после прогулки, Седрик подумал, что даже ужасный утренний пирог с потрохами он бы сейчас съел, не задумываясь, но припасенная его наставницей еда была куда аппетитнее — свежевыпеченный хлеб, куриные ножки с золотистой корочкой, сыр в белой плесневой шкурке, имбирные коврижки, украшенные листьями самшита. Разламывая на две части мягкую буханку-кокит, на которой был вытеснен хогвартский герб, он сказал:
— Красивый край. Но когда-нибудь я покажу тебе свои родные места — побережье Нормандии и гору Сен-Мишель, и ты их полюбишь не меньше, чем эти холмы. И, ты не поверишь, мы там тоже играли в короля Артура!
— Давай угадаю — ты играл сэра Гавейна!
— Да всех я играл: от Ланселота с Гавейном до Мордреда и Красного Рыцаря, — отвечал Седрик, принимаясь за сыр. — Mon Dieu, неужели настоящий бри? Откуда?!
— Да уж не из Камелота.
— Это точно — там бри если и появился, то только вместе со святым Граалем.
— И тоже сразу исчез?
— Ну да — поэтому они и бросились его искать! Жизнь без сыра бри уже не имела смысла. А почему мы не отправились на обед в твою родную деревню? Мы туда вообще заглянем? Наверняка тебе есть кого там навестить.
— Завтра. А сегодня я хочу быть только с тобой одним.
Смотрели на закат они со скалы Уолла-Крэг — под звуки Седриковой лютни, ибо что за созерцание заката в Озёрном краю без баллады о любви? Затем вернулись в Каслригг и развели костёр в Круге Камней. Луна взошла рано — её сверкающий диск выплыл над восточными холмами ещё до наступления темноты. Гертруда поднялась с бревна, на котором сидела у огня, и заглянула Седрику в глаза.
