Блуждающие синие огоньки зажигались и гасли над болотом у южного побережья Озера Госпожи. Гертруда стояла, озарённая луной, с двумя палочками наготове — на чём? Кружа над полем грядущего боя, Седрик разглядел длинное широкое бревно, вдавленное в трясину. Он снял сумку и повесил её на ветку растущей у края болота ольхи. Что ж, по крайней мере, здесь неглубоко — не утонешь, а только лишь опозоришься, полетев лицом в грязь. Впрочем, Седрик не собирался позориться и слезать с метлы тоже. Кто сказал, что ему обязательно стоять на этом скользком бревне?
— Инкарцерус! — прокричала Гертруда, и верёвки вылетели из её палочки, обвивая метлу. Седрик, ожидая, что Инкарцерус достанется ему самому, и готовясь мгновенно снять чары Эмансипаре, потерял долю секунды. Его наставница рванула верёвки на себя, сбрасывая его с метлы.
— Вингардиум Левиоса! — и он затормозил в воздухе и изящно (как ему показалось) приземлился двумя ногами на бревно, держа наготове палочки. Защита или нападение? Нападение, крикнул Храбрец, и он послал в Гертруду двойной Инкарцерус, уточняя его на колючие ветви ежевики. Преодолев половину расстояния между ним и его противницей, они словно натолкнулись на невидимый барьер и плюхнулись в болото.
— Между нами Репелло, которое не задерживает только те объекты, в которых есть огонь в любом виде, — объяснила Гертруда, — а также двустороннее Протего, которое пропускает заклинания, опять же связанные с огнём.
— Ах вот как! А твой Инкарцерус?
— Он прошёл выше барьера — ты же был в воздухе. А сейчас мне уже придётся так: Инкарцерус!
Хорошо знакомые ему саламандровые путы вылетели из палочки и без препятствий проскочили сквозь барьеры, но Седрик зафинитил их прямо в полёте и запустил кедровой палочкой Репелло, уточнённое по форме на огненную сферу. Когда оно соприкоснулось с барьером Репелло, Седрик ощутил вибрацию — неужели они друг друга разорвут? — но нет, шар прорвался, и Гертруда увернулась от него, наклонившись и припав к бревну. Не поднимаясь, она запустила вверх Сагитту, и огненная стрела умчалась в небо, а затем развернулась наконечником вниз и полетела к Седрику, который немедленно выставил усиленное Репелло. Стрела угодила в его центр и отскочила, но тут его ноги обвили веревки, которые потянули его вниз. Эмансипаре тут же освободил его, но равновесие он потерял и, падая в грязь, успел лишь в последний момент прокричать «Вингардиум Левиоса». Эх, Гертруда ждать не будет — и верно: он всё ещё пытался вернуться на бревно, плохо справляясь с левитацией в таких условиях, как в него уже летело пламя Инцендио. Надо брать инициативу в свои руки! говорил Мудрец, пока Седрик гасил пламя при помощи Агваменти, всё ещё пытаясь встать на ноги. Сделай что-нибудь неожиданное! А от Гертруды уже летело второе Инцендио. Тогда Седрик вспомнил своё приключение с огнешаром и, перестав бороться с левитацией, собрал все силы воедино и трансфигурировал себя в феникса. Гертруда замерла, когда огненная птица пронеслась сквозь её Инцендио и прорвалась сквозь барьеры, стремительно приближаясь к ней самой. Феникс сбил её с ног и попробовал улететь, но в последний момент Гертруда вцепилась в его хвост. Зная, что долго ему трансфигурацию не продержать, Седрик взмахнул крыльями и понёс наставницу на ближайший утёс, где опустил её на край обрыва и снял трансфигурацию, используя инерцию полёта, чтобы подмять под себя Гертруду всем телом. Они одновременно сказали «Экспеллиармус».
Прижимая Гертруду к земле своим телом и хватая её опустевшие руки в свои — также без палочек — он прошептал ей на ухо:
— Я считаю, что я победил: мы оба обезоружены, но я сверху — и я сильнее.
— Думаешь?
— Уверен! — отвечал он и попытался поцеловать её, но она ловко отклонилась и перевернула их обоих, оказавшись сверху.
— Не шевелись, победитель, а то либо мы, либо наши палочки полетят с обрыва. Или все вместе.
Она аккуратно потянулась за палочкой, которая и правда лежала опасно близко к краю утёса. Это оказалась её яблоневая палочка и, завладев ею, она тут же призвала остальные три, забрав свою буковую и отдав две другие Седрику.
— Что ж, ты меня удивил, — призналась она и наклонилась к нему, но вместо прикосновения её губ Седрик встретил лишь воздух и внезапную пустоту — она опять исчезла. Седрик аппарировал к тому месту, где оставил сумку, о чём тут же пожалел — он потратил много витальности на трансфигурацию, и от перемещения его зашатало, отчего он чуть не угодил таки в грязь. Это было бы иронично — упасть лицом в трясину после боя, отметил Певец. А Седрик схватился за ольху и стоял так какое-то время, прижимаясь к её коре и приходя в себя. Затем он призвал свою метлу. Пришлось использовать Тергео — Гертруда, не церемонясь, кинула её прямо в грязь. Что ж, время пить укрепляющее! Опустошив склянку и наполняясь снова огнём магической силы и собственным нетерпением, Седрик увидал, как костёр загорелся на западном берегу — недалеко от кромки воды. Он забрался на метлу и полетел на его свет.
