Костёр они всегда разводили с новым уточнением Инцендио. Пламя из палочки Седрика приняло форму похожего на крысу животного с лохматым наростом сзади. Огненный зверь метнулся к стопке хвороста и его нарост начал расти, охватывая пламенем каждую ветку и прутик. Гертруда направила в разгорающийся костёр Инцендио, закрученный спиралью. Седрик уже знал, что ей нравятся интересные формы и узоры — чем сложнее, тем лучше. Он ощутил прилив энергии от тепла пламени и от короткого соприкосновения их двух заклинаний. Тело, всё ещё напряжённое и чуткое после Сенсибилитаса, отчётливо просило прикосновения не только её магии, но и её самой. Ничего, недолго осталось терпеть, утешающе произнёс Мудрец. До полнолуния, когда мы сварим отворотное, всего несколько занятий.
И поэтому Седрик старался наслаждаться этими занятиями в полную силу: ведь после отворотного зелья ему не будет казаться особенным каждый их миг. Глядя на снежинки, падающие на капюшон плаща Гертруды, Седрик разогревал вино во внутреннем сосуде — ритуальном бронзовом котле на трёх ножках. Когда его наставница впервые узнала, что он именно так представляет своё вместилище витальности, она попросила описать его подробно, а когда слов не хватило, они запустили Нексус Ментиум, чтобы она смогла рассмотреть котёл своими глазами. Седрик хорошо запомнил её слова «дважды огненный сосуд: и для создания бронзы нужно пламя, и для ритуалов с таким котлом». Сама она тоже тогда показала ему образ своего сосуда — резную можжевеловую чашу, и посетовала, что она совсем не огненная. Зато такая ароматная, ответил тогда Седрик, которому по Нексус Ментиум передался и запах.
— Кузнец Зимы вовсю принялся за дело, — произнесла Гертруда, смахивая снег с плаща. — А значит, пора выводить пеплозмеев. Когда закончим работу с костром сегодня, попробуем этим заняться.
— Что добавим в пламя? У меня сегодня с собой моя склянка с пламенем дракона — хотел вам показать. Может, его?
— Его всё-таки жаль. Сойдёт и порошок Флу. А пламя показывай, конечно.
Седрик достал склянку из пахнущей кожей сумки-вместилища, которую завёл себе недавно: в его вылазках в места обитания чумы и походах в библиотеки требовалось носить с собой всё больше всякой всячины, особенно свитков-конспектов. Там больше поэтических сочинений, нежели почерпнутой из книг мудрости, ядовито отметил Мудрец. Певец даже не отреагировал на это — он смотрел во все глаза на Гертруду и готовился к мигу, когда рука Седрика протянет ей склянку. Прикоснётся ли она к его руке?
Но Гертруда аккуратно взяла склянку из его рук, не задев его даже рукавом. Усевшись на бревно возле костра, она стала рассматривать его в свете пламени, а вскоре добавила и Лумос. Затем сказала обязательное Специалис Ревелио.
— Ты говорил, что это пламя — не такое, как обычное дыхание дракона. Мне не хватает опыта, чтобы почувствовать нюансы, но сила в нём ощущается впечатляющая. Я могу сегодня обновить за тебя на склянке Фригус и Инфрагилис — я вижу, ты тратишь много энергии на их постоянное поддержание. Можно и рунами укрепить.
— Спасибо, но право же, незачем. Мои запасы это не истощает. А насчёт рун вы правы — я так и сделаю.
— Как хочешь. Но давай я хотя бы наложу на него Вестигорем — на всякий случай.
— Думаю, что это не помешает.
— Вестигорем! — сказала Гертруда, направив палочку на склянку. — У тебя есть идеи, как можно использовать это пламя?
Седрик, который снова ощутил приятное магическое покалывание от соприкосновения их чар, нехотя отвлёкся от переживания этого момента и начал разглагольствовать.
— Я много размышлял над этим и пришёл к выводу, что меня постепенно затянет ваша Конфигурация, и применение для пламени найдётся само собой. И потом, если понадобится ещё одна порция, я готов буду направиться за ней к дракону любой породы и в какое угодно место на земле.
— Почему ты решил, что Конфигурация тебя затянет?
— Разве она меня уже не затянула?
Разве можно быть с вами рядом и не затягиваться во всё, что вы творите, подумал, но не сказал он. Госпожа Конфигурация, вы же просто огненная трясина. Льдина? Лавина? Судьбина? — тут же начал подбирать рифмы Певец. Паутина, вставил Мудрец. В которой ты трепыхаешься, как пойманная муха. Но ничего, ничего. Недолго осталось. Тут он заметил, что Гертруда сидит неподвижно с широко распахнутыми глазами, а ментальная связь подсказывала ему, что с ней происходит что-то необычное. Но что? И даёт ли ему это право подойти к ней, взять за руку и спросить «Что с вами?» Однако, пока он колебался, Гертруда пришла в себя и закачала головой, словно не веря тому, что она сама говорит:
— С ума сойти…
— Что с вами? Что-то случилось?
— Твои слова внезапно вызвали одно воспоминание — из школьных времён. Я тогда бывала немного… непослушной.
— Почему я не удивлён?
