- А меня вот никогда не спрашивали, что я читаю и как именно употребляю информацию, полученную из книг или с помощью книг. Знаешь, есть такое представление – «аукцион». Предположим, туда выставили меня. Я вот заранее знаю, что половина мужчин спросит меня, чего я умею готовить и какие позы в постели знаю, еще четверть – либо какие мне нравятся цветы и духи, либо сколько детей я собираюсь родить и какой запрет абортов поддерживаю – полный или ограниченный. А никакого! И почти никто не спросит – Юль, а что ты читать любишь? Рассвет или закат тебе нравится больше? Идеализм или реализм? Коньяк или водка, в конце концов? Задавай всегда нетипичные вопросы. И старайся нетипично отвечать на типичные. Думать ты умеешь, по тебе видно, анализировать, сопоставлять, делать выводы ты умеешь тоже. Ладно, бытовую информацию я о тебе знаю, а поскольку твой образ жизни не так специфичен, как мой, то я больше не буду задавать тебе подобных вопросов, но ты все-таки рассказывай иногда о себе. Многое я могу прочитать без слов – по поступкам, по реакции – но не все же.
- Мне не нравится этот твой аукцион, на который кого-то выставляют. Если уж на то пошло, так девяносто процентов женщин спросят сначала, сколько я зарабатываю, а потом уже начнут задавать вопросы «под себя».
- Нас всех выставляет на аукцион наше же общественное устройство. Люди ищут людей для себя, и это нормально. Для меня вопрос, сколько детей я собираюсь родить – это верх пошлости, бесстыдства и хамства, а для кого-то абсолютно нормальный и жизненный. Наконец, ты-то мне уже и более специфичные вопросы задавал, так? Спрашивал, не жарко ли мне в колготках, когда у меня месячные. Я реагировала нормально, как на бытовые, потому что в той ситуации это были оправданные вопросы. Кроме того, это ты. Была ситуация, когда я спрашивала у одного парня, не страдает ли он вуайеризмом. У меня тогда сложилось такое подозрение. Так ведь? Каждый вопрос должен быть оправдан ситуацией, в которой он задается, в противном случае он идиотский.
- Никогда вопросов глупых сам себе не задавай, а не то еще глупее ты найдешь на них ответ. – процитировал Леонид известного детского писателя.
- Правильно! Задавай их сразу взрослым – пусть у них трещат мозги.
- А что тот парень-вуайерист, ответил?
- Ушел от ответа, впрочем, я не думаю, что он такой. Его тогда волновала другая проблема.
- Подглядывать, пока тебя волнуют другие проблемы? Это как мужик с открытыми переломами обеих рук пытался заняться самоудовлетворением, чтобы отвлечься от боли, пардон за умопомрачительные сказы.
- Он не специально, он меня случайно увидел частично не одетой, я и спросила. Но это так, мелочи жизни. Слушай… там кто-то идет…
Действительно, возле них на дороге остановился старый ЗиЛ, и вышедший из него мужик направлялся прямиком к кабине водовозки, в которой они сидели.
- Блин, вы уже часа два тут сидите. Нам бы эту рухлядь отбуксировать надо…
- Да, сейчас уйдем, - сказал Леонид.
- Слушай, чувак, а не мог бы ты рулем повертеть, пока я ее тащу куда надо? Только с девушкой поменяйся местами, она не сможет, руль тяжелый, грузовик же.
- Да не вопрос. А далеко ее повезете?
- Не, в конец линии, там у нас склад всякого металлолома. Тут просто места на пилораме не хватает, хотели готовую доску на этом месте сложить. Владелец дал добро, он сам не знает уже, что с машиной делать.
Кивком головы Леонид объяснил свое согласие. Вылез из кабины, помог выбраться Камелиной и забраться на пассажирское место. Сам сел за руль, попробовал его покрутить – тот с огромным скрипом, но давался. Вдвоем они безучастно наблюдали, как водитель ЗиЛа достает из кузова треугольную раму, цепляет ее за «рога» на бампере водовозки, осторожно подъезжает задом к переднему концу рамы, выбрасывает кирпичи из-под колес, служащие в качестве противооткатных упоров.
Мотор ЗиЛа утробно зарычал. Скрип, лязг, какой-то стук, и дряхлый труп ГАЗа-52 тяжеловато, но покорно покатился за ним. Повиливая рулем, Леонид пытался избежать самых здоровенных обломков на дороге, но получалось не всегда, и машина с лязгом тряслась, скрежеща колесами, из которых давно улетучились остатки воздуха.
- А я же помню эту машину… - неожиданно произнесла Камелина.
- В смысле?
- В смысле? В прямом. Конкретно вот эту, в которой мы едем. На ней действительно только воду возили, мне в детстве объяснили, что на таких машинах с круглой серой бочкой и с шлангом возят дерьмо, а тут как-то возле нашего дома прорвало трубу, и там эта машина стояла, на ней было написано «Техническая вода». Я удивилась, сказала папе, так он объяснил, что на таких возить можно любую жидкость, кроме горючих. Вот как сейчас помню, я утром иду в школу, осень, только начало светать, а на углу все разрыли, мужиков толпа стоит и эта машина с бочкой, вся грязью заляпанная, тарахтит. Экскаваторщик может отъехал куда-то, не знаю… его там не было.
