Музыка стихла, Кира сделала реверанс и вернулась к колонне, где её ждала Арина.
Зал наполнился танцующими. Я поймал за локоть Марьям.
— Что же ты творишь?
— Не думаю, что Кира мазохистка. Если бы она тебя ненавидела, отказалась бы.
— Откуда тебе знать? Она же бегает от меня полгода.
— Расслабься, а? Не хотел её искать — получи на блюдечке. И помиритесь уже наконец.
Я хотел спросить, почему она всё время нас сводит, но Марьям, послав мне воздушный поцелуй, уже скрылась.
Оглядевшись, я не увидел Киру, но зато заметил, что Арина танцует с парнем, который ещё утром не хотел идти на танцы. Она внимательно слушала его рассказ о том, как ему нравится писать песни, и согласилась на предложение научить её играть на флейте.
Кира нашлась на балконе.
— Куришь?
— Как видишь. Мне всегда было интересно, как это, но не было ни денег, ни времени. Здесь же денег не нужно, а времени хоть отбавляй, вот и развлекаюсь.
— О здоровье, конечно же, не думаешь?
— Мне детей не рожать.
— Уверена?
— Я здесь надолго, забыл? Что бы ни хотел от нас всех Мом, меня это не касается, я вышла из системы.
— Выходящие из системы образуют свою систему.
— А любая система должна погибнуть, и мне плевать на всех остальных.
— Как твои поиски смысла жизни?
— Откуда ты знаешь? — на мгновение я снова увидел прежнюю, милую и открытую Киру, но через секунду она вновь надела маску презрительности.
— Должна же быть цель у твоего путешествия.
— Если бы я нашла, я бы не переезжала дальше.
— А чем тебя предыдущая жизнь не устроила? Девушки скучают, да и тебе нравилось их учить.
— Они справятся.
Затушив сигарету, она растворилась. Мгновенные перемещения удобны, но сбивают с толка. Да и гоняться за ней по всей планете Мом мне не позволит. Марьям, наверное, проще удалось бы поймать странницу. Хотя ей и ловить не приходится. Ничего, это был не последний разговор, ещё успеем всё обсудить.
Через месяц ничего не прояснилось. Все чего-то ждали. Мом молчал. Кира путешествовала. Я наблюдал за ней по вечерам. Сможет ли она бросить курить, вернувшись с Лилеи? И вернёмся ли мы отсюда вообще?
— Не хочешь ли номер канала её планеты?
— Какой планеты? — не понял я. — Она же с Земли, как и я? Или на Землю тоже можно слетать?
— Нет, это было бы слишком просто! — рассмеялся Он. — Я про Милею. Думаю, Кира заслужила маленькое развлечение. Может, оно поможет ей вернуться к работе.
— Слушаюсь, повелитель. Вопрос лишь один.
— Задавай.
— Ты запрещал мне даже следить за ней?
— Но ты не перестал, и вряд ли перестанешь, пока не помиритесь.
— Есть ещё одна проблема. Она перемещается мгновенно, как же мне её поймать?
— Иди к Максиму Петровичу, ваша компания с ума меня сводит, всем нужна независимость! Только на день разрешаю. Не догонишь сразу — значит, не справился.
Максим Петрович, усмехнувшись, выдал мне три дня на подготовку.
— Мома я сам уговорю, дня явно мало. Старайся особо не светиться да не затягивай. Цветы-конфеты брать будешь?
— Да нет, спасибо, и так справлюсь…
У меня и без того есть кое-что в запасе.
Свёрток, который я просил в первый раз, лежал в нижнем ящике письменного стола в библиотеке. Тогда я считал, что первый же раз обращения к старику-учёному через внучек станет последним, ведь нехорошо обременять девушек и навязываться им. Тем не менее подарков там было немало: альбом в сиреневой бархатной обложке, который постепенно заполнился сделанными тайком фотографиями Киры, изящные часы на плетёном из тончайшей проволоки ремешке, серьги, выполненные в виде цветков в сияющих капельках росы, тонкий серебряный браслет и, наконец, обручальное кольцо с изумрудом. Всё это — семейные реликвии, доставшиеся мне от бабушки. Дедушка, известный ювелир, трудился по ночам целый месяц, чтобы создать украшения и сделать предложение своей возлюбленной, а она вклеивала его и свои фотографии в альбом и к каждой писала стихи. Удивление от того, что подарки они готовили друг другу одновременно, сменилось радостью, и, как в сказке, «жили они долго и счастливо».
Теперь самое время начать очаровывать.
«И снова здравствуй.
Надеюсь, никто не заметил, как я испугалась, увидев тебя. Вот уже полгода я избегала встреч, ездила туда-сюда, чтобы ты не успел догнать, остановить и поцеловать. Но мне всё чаще снится, что мы целуемся. А иногда и что похуже…
Танцуешь ты великолепно. Я чувствовала себя неуклюжей слонихой, честное слово.
А ещё у тебя очень приятный одеколон. Не знаю, как описать этот запах, но его хотелось вдыхать и вдыхать, не выпуская воздух из лёгких, сохранив в себе.
За последнее время я раз пять пересмотрела свои воспоминания о тебе. У меня слёзы на глаза наворачиваются при мысли, что я сама тебя отталкиваю. Но я должна, обязана. Не могу привязаться. Это слишком опасно.
