– Можно попросить об услуге? – Она не стала ждать, ответит ли он «да» или «нет». – Пожалуйста, не рассказывай никому о нашей первой встрече. Никогда. И о второй, если уж на то пошло. Это избавит меня от проблем с семьей.
Украла чужую лошадь. Едва не стала добычей рыси. Он в этом не сомневался.
– Я не знаком с твоей семьей.
– О, еще как знаком, – заверила она. – Год назад у меня было пятнадцать братьев и сестер. – Она оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть округлившиеся от удивления глаза Каса. – Сводных, – пояснила она. – С большинством я даже никогда не встречалась. Так было до чумы. Сегодня же у меня остался только один брат, и он сидит за главным столом.
– Ты
– Да, – отвечая, она не отрывала взгляда от косы. – Один из многочисленных скелетов в шкафу старого короля.
Прежний король славился своими опрометчивыми поступками. Мать Райана пребывала в отчаянии, пока в одну морозную ночь, узнав о рождении еще одного ребенка в результате измены ее мужа, не сбежала из дворца в монастырь в Саломе. Она провела там свои последние годы – в тишине и одиночестве.
Кас произнес:
– У нас всех есть скелеты в шкафу.
Лина едва заметно улыбнулась.
– О, я знаю. Меня растил дедушка, отец моей матери. Историки – эксперты по скелетам.
– А где твоя мать?
Тень легла на ее лицо.
– Не знаю. Она принесла меня к дедушке сразу после того, как я родилась. А потом ушла. О ней никто больше не слышал. – Лина засунула руку в карман и вытащила горсть шелковых лент – таких же красных, как ее платье. И протянула их ему. – Вот, охраняй, ладно? Иначе она попытается их съесть.
Кас взял ленты.
– Эта лошадь принадлежит мужчине, – напомнил он ей.
– Их не будет, когда ты решишь снова ее оседлать. Обещаю. – Она взяла ленту, перевязала ей косу и начала новую.
Касу придется убедиться, что она сдержит слово, ведь он не мог ездить на кобыле в таком виде. Хоть она и выглядела довольно мило со всеми этими косичками и ленточками. Но уж этого он точно никогда не скажет вслух. В конце прохода Джон напомнил кому-то наполнить ведра овсом.
Лина сказала:
– Я помню, как в детстве читала историю твоей семьи.
– Моей? Зачем?
– Ради развлечения.
Кас фыркнул.
– Это правда. – Уголки ее рта приподнялись вверх. – Пальмерин был основан двумя братьями, как я узнала, тысячу лет назад. Старший, по имени Вентиллас, был прославленным военачальником и инженером. А младший, Кассиапеус, был солдатом и инженером, но главной его обязанностью считалась охрана Пальмерина. Пока Вентиллас защищал королевство на границах, Кассиапеус оставался в горах, отвечая за безопасность города и его людей. Вы были названы в честь них.
Она доплела косу. Кас протянул ей ленту и сказал:
– Вентилласу повезло. Его имя не такое ужасное. Но Кассиапеус… – Что тут можно было сказать? Оно и вправду было худшим из худших. Они друг другу улыбнулись. Лина даже не стала пытаться убедить его, что его имя звучало не так уж и плохо. Чем вызвала в нем уважение.
– Ты сказал мне, что тебя зовут Кас, хотя здесь все называют тебя Кассиа.
– Это старое имя. – Из его детства. – Оно принадлежит кому-то другому.
– Понимаю, – произнесла она спустя мгновение. – Пусть будет Кас.
Прошло еще несколько минут, пока Лина плела следующую косу. Она протянула руку.
Он машинально передал ей ленту.
– Зачем ты меня искала?
Она отвела взгляд.
– Да низачем.
– Лина.
Одна прядь гривы поверх другой, потом третья. Мастерское плетение. Ее слова прозвучали тихо.
– Ты подарил ему второй шанс. Писарю. Если он решит им воспользоваться. Это больше, чем сделал бы твой брат. И мой.
Она говорила о Фаро, о котором Кас совершенно забыл с того момента, как она пришла.
– Он умрет с голоду прежде, чем найдет другую работу. Я не оказал ему никакой услуги. – Кас лишь на время отложил неизбежное.
– Ты этого не знаешь.
Кас не желал говорить о Фаро. Он снова спросил:
– Зачем ты меня искала?
Лина выпустила из рук незаконченную косу. И повернулась к нему с тревогой на лице.
– Потому что ты не видел Пальмерин три года. Ты вернулся домой, Кас. И ты не должен сидеть тут совсем один – в лошадином стойле.
Она не могла бы нарисовать более жалкой картины. Его голос прозвучал низко, едва слышно:
– Не надо меня жалеть, воровка. Мне не нужна твоя жалость.
– Я буду тебя жалеть, если захочу! – Она выглядела настолько же уязвленной, насколько он себя чувствовал. А потом вдруг бросила взгляд через его плечо, прищурив глаза.
Кас повернулся, чтобы посмотреть. Дверь стойла заканчивалась в футе над землей. Под ней он увидел пару черных сапог, прижатых к стене. Кто-то стоял там и подслушивал их, в гневе осознал Кас. И как много он успел услышать?
Дверь была прикрыта, но не заперта, так как щеколда находилась снаружи. Кас приложил ладонь к двери и резко толкнул. Раздался мощный треск, за ним последовал стон.
– Мой нос!
