– Доброй ночи. – Рука Лины выскользнула из его ладони. Она протянула ему платок и тихо рассмеялась, когда он сказал:
– Нет, спасибо.
Кас смотрел, как Лина обходит упавшие книги и всеми забытые свитки, пока она не скрылась из виду.
Утром Клара привела их к запасам еды. Так как доступ к ним открывался через люк в полу, мародеры их не нашли – к счастью для девочки, которая питалась ими целый год. Там уже мало что осталось. Наверху Кас нашел гнездышко, что она устроила себе на чердаке. Там были еще одеяла, кукла и маленький портрет женщины в желтом платье. Леди Данны.
Когда обоз двинулся в путь, Клара поехала с ними в качестве официальной воспитанницы двора. Она забрала с собой куклу и портрет, оставив все другое позади.
Кас подкинул в огонь ветку, когда над лагерем в лесу опустились сумерки. Поляна была заставлена разноцветными палатками, вокруг болтали люди. Над кострами разносился аппетитный запах жареной свинины. Когда к Касу подошла леди, державшая за руку маленького мальчика, Кас поднялся с земли и вежливо поздоровался.
Мальчику было примерно пять лет, как Кларе, все его внимание было сосредоточено на палочке сахарного тростника у него в руке. На первый взгляд сахарный тростник можно было спутать со свирелью – размер и форма были одинаковыми. Но эта дудочка уже была так изжевана, что стала почти плоской – сладость была высосана до последней капли.
Снисходительно глядя на ребенка, женщина сказала:
– Я обещала ему угощение, если он будет вести себя хорошо. Он не забыл обещание.
На ней был плащ с капюшоном. Под ним скрывалось узкое лицо с глубокими складками по бокам от рта и на лбу. Ей могло быть как двадцать лет, так и сорок. Время, и, опять же, он уже видел, как чума оставляет свою метку на всем живом, так что молодое казалось старым, а старое – иссушенным. Как Кас ни старался, он не смог вспомнить ее имени.
– Не могу его за это винить, – с улыбкой произнес Кас. Он обнаружил, что с каждым проходящим днем улыбаться становилось все проще. Многое приходит с практикой. Например, пение на публике. Или терпение к Биттору. – Мой отец всегда привозил их домой, когда возвращался с южных островов. Для каждого ребенка в донжоне. Мы едва не сбивали его с ног, когда он входил.
Она достала из кармана плаща еще одну палочку сахарного тростника и предложила Касу:
– Это из дома моей семьи на юге. Чистый оливеранский тростник.
– Я не могу отбирать угощения у вашего сына, леди.
Смех.
– О, да там еще много. Пожалуйста, возьмите. – Когда Кас поднял руку, отказываясь, она грациозно вернула тростник обратно в карман.
Как же ее зовут?
– Прошу прощения, я не помню…
– Леди Ноа. – Ее улыбка сообщила ему, что она не оскорблена. – Мы встречались в донжоне, хотя я не могу вас винить за то, что вы меня не помните. Вам пришлось непросто, лорд Кассиапеус.
Кас внутренне вздохнул. Ему и вправду было ненавистно это имя. Он указал леди на стул рядом с костром.
– Пожалуйста.
– Только на минутку. – Леди Ноа села на стул, а ее сын плюхнулся на траву у ее ног. У мальчика были кудрявые каштановые волосы и круглые щеки, раскрасневшиеся от холода. Кас хотел бы того же для Клары. Хорошего здоровья и никаких проблем, кроме свободно предлагаемых угощений. Он видел Клару и сейчас – она шла за руку с Линой к палатке-столовой. Леди Ноа вернула внимание Каса к его собственному костру.
– Я никогда прежде не бывала в горах.
– Вам здесь нравится?
– Тут холодно, – призналась леди Ноа, и Кас снова улыбнулся. – Но красиво. Вокруг такие цвета, которых никогда не увидишь на островах.
Холодный ветер закружил листья по поляне. Кас подкинул в костер еще одну палку.
– Только в горах можно увидеть огненные деревья. – Здесь, в лесу, они были ими окружены. – Осень – мое любимое время года.
– Наши времена года отличаются от ваших. У нас либо идут дожди, либо их вовсе нет. А вы бывали на южных островах?
– Еще нет, миледи.
– Ну, когда будете, непременно остановитесь у нас. Наш дом всегда открыт для вас, лорд Кассиапеус. Договорились?
– Договорились.
– Хорошо.
Капюшон по большей части скрывал ее волосы. Касу поначалу показалось, что они светлые – большая редкость для их королевства, где доминировали черные волосы. Но они были белыми. Кас уже видел такое прежде: волосы менялись за один день, из них уходили и цвет, и жизнь. Ответ был здесь. У нее на лице, на волосах – не увидеть было невозможно. Но лишь когда она смущенно подняла руку к капюшону, он понял, что таращится на нее.
Кас поклонился.
– Прошу прощения. Я не хотел показаться грубым.
– Нет нужды извиняться. Мои волосы были так же темны, как у него, еще совсем недавно. – Леди Ноа рассеянно погладила кудри сына. Мальчик облизал пальцы. – Утраты – часть нашей жизни, милорд Кассиапеус, а горе постоянно. Поначалу невыносимо. А потом вы понимаете, что на самом деле можете его выносить. Снова и снова. Столько, сколько потребуется.
Его родители, друзья, свобода. Глядя в огонь, Кас тихо произнес:
– Да.
