От директора вышел совсем другой Менгнар-тога, он шел, потрясенный услышанным, низко опустив голову и плечи, не оглядываясь и никого не видя. Очнулся тога уже на улице и, взяв себя в руки, стал размышлять. Однако даже мысленно не мог вообразить, что его дочь способна навлечь на его голову позор своего бесчестья. Но правда, действительно, что солнце, ее не накроешь, от нее не спрячешься… Кто соблазнил ее, почему? Разве нет в кишлаке более привлекательных девушек? Может, потому и соблазнил, что она легко поддалась? Тога решил обязательно узнать имя этого человека и наказать его. Он не сомневался, что человек тот живет в Акджаре, ходит рядом, встречается, может, здоровается с почтеньем, когда встретит его, а в душе посмеивается, мол, волк-то уволок шкуру твоего ягненка.
Было около четырех часов, в чистом небе светило яркое солнце, поливая жаром лучей землю, по дороге тащились тракторы с прицепами, нагруженными хлопком, проносились машины и мотоциклы. Но тога не замечал всего этого, шел, погруженный в свои мысли, и только выйдя на тропу вдоль карты, подумал, что ноги его несут не к хирману, а туда, где собирали урожай ученики. Да, надо сегодня же поговорить с Гузаль, поговорить решительно и узнать имя того человека, кроме нее никто этого не скажет. Потом тога знает, что делать. Он сумеет постоять за честь дочери и своей семьи!
Гузаль он увидел еще издали. Она шла на хирман с полным фартуком хлопка. Тога подождал и, когда она возвращалась обратно, подозвал к себе.
— Что случилось? — спросила Гузаль, увидев, что тога бледен и хмур. — Мама заболела?
— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал тога, пряча глаза, чтобы не выдать своего волнения, — пойдем, посидим где-нибудь.
— Я должна предупредить учительницу.
— Ничего, вернешься и скажешь. Идем.
По той же тропе пошли обратно. Впереди, прихрамывая, шла Гузаль, следом — тога, злой и одновременно растерянный от того, что сердце обуревала жалость к ней. Он хотел было махнуть рукой на слухи, даже на сам факт, все равно теперь уже ничего нельзя вернуть, видать, от роду ей было суждено это, а против судьбы не пойдешь. Гузаль шла, закинув за плечи пустой фартук, грязный, как ветошь тракториста, платье у нее широкое, и тога все пытался по внешнему ее виду определить, насколько правильны слухи. Но, казалось, изменений не было. Такая же, как и прежде, приземистая, коренастая… «Нет, — подумал он, — я обязан узнать имя того человека, я не буду слишком строг к дочери, постараюсь выведать, не повышая голоса, а потом…» Конечно, он сможет заставить этого человека жениться на ней, но будет ли такой шаг справедливым?! Возможно, это произошло помимо его воли, а вдруг Гузаль сама навязалась, нынешние девушки вполне способны на это, тогда на голову тога падет позор еще страшнее.
Они дошли до магистральной дороги, по обе стороны которой густо росли шелковицы. Приметив небольшой холмик, тога направился туда. За ним последовала и Гузаль. Тога присел, вытянув ноги, рядом опустилась дочь.
— Скажи мне, Гузаль, — тяжело вздохнув, произнес он, верны ли слухи, которыми захлестнут наш кишлак? Я имею в виду слухи о тебе?
— Я ничего не слышала, папа, — ответила она, — о чем вы спрашиваете-то? Вас интересует, почему мы перестали дружить с Рано?
— Разве вы уже не подруги?
— Кажется, нет, хотя я не знаю, почему она стала избегать меня. Предполагаю, что мать отвадила ее от меня с помощью какого-нибудь муллы. Разве можно ни с того ни с сего перестать общаться?
— Гм, это для меня новость, дочка. Но ты не расстраивайся, девочек в школе много, подружись с другой. Кстати, о мулле… Нет, впрочем, о нем после. Тебе никто и ничего не говорил? Директор школы или врачи?
— Женский врач, тетенька, тоже говорила со мной, как вы сейчас, намеками. Скажите, наконец, в чем дело, папа?! Я уже не маленькая, все понимаю!
— Точно — не маленькая, — кивнул тога и невольно выдавил из себя: — Даже уже знаешь, что такое мужчина. Говори, кто тебя соблазнил?
— Никто меня не соблазнял, папа, я чиста перед вами и перед своей совестью. Могу поклясться хлебом!
— Но врачей ведь нельзя обмануть, — нетерпеливо произнес тога, помимо своей воли повышая тон. Ему казалось, что Гузаль издевается над ним, считает простачком. — Эта тетенька, как ты ее называешь, специалист, она врать не станет.
— Я сказала правду.
— Гузаль, скажи мне имя того человека и большего от тебя не требуется.
— Ну почему вы не верите мне? — воскликнула она, всхлипывая. — Спросите у мамы, уж ей-то я…
— Ладно, — перебил ее тога, — вспомни, как тебя лечил мулла. Все вспомни, с первого до последнего дня. Не спеши, времени у нас много. Мне нужна правда, поняла? Выкладывай.
