– За едрену матрону, разговор с привидениями. Это ведь не просто так владыка послал тебя. У нас везде свои люди. Служишь ты пятнадцать лет, вообще красиво. А теперь вопрос: ты та фигура из фильма? Это не фигура речи. И ты фигаро тут не исполняй.
– Я вас услышал, – вспомнил батюшка из прошлой жизни.
– Лайки знал? Давай без сегодня.
– Простите, но я просто пришел помочь.
– Слушай, ряса. Или врубаешь цивильный дискурс, или я за него не отвечаю. Но действительно много людей вылечил, – работник довольно мило сощурился.
– Это же просто беспредел! Подумайте, что о вас говорить будут.
– Ты это или не ты. Спалил по ресницам. Учти, нам трупы не нужны.
– А что вы хотите?
– Высшей справедливости. Сейчас мы пригласим в помещение пару милах, они возлягут на кровати по обе стороны. Затем фото, у нас сценарного образования дефицит, после краткий пиф-паф, и квиты.
Батюшка попробовал слезать с кровати. Легкий тычок в лоб отправил его обратно. Работник поиграл бликами на стволе.
– Опять эти диалоги, сколько вас видел. Сейчас вылечу тебя от амнезии, или отпускай себе грехи сам. Мы такие не можем, – работник постучал в дверь и в палату впорхнули две работницы. Вмиг сбросив жмущие больничные халатики, они возлегли по обе стороны священника, одна нежно дотронулась тыльной стороной правой ладони до его высокого лба.
– Будет так, – хотел утихомирить обезумевших людей батюшка, да Прост уже щелкал поларойдом, – девушки упорхнули согласованно прочь.
– Это мы покажем кому надо. Теперь выстрел в ногу.
Батюшка зажмурился, готовясь к страшнейшей боли, но ничего не происходило. Он открыл один за другим глаза, в палате был он один. – Говорил мне владыка, не смотри ты Голливуд, особенно ночами, – помыслил батюшка, степенно поднимаясь к выходу. Двери закрыто безмолвствовали. – Народ ждал царя. А получил копье, – произнес в отчетливую хлорку в воздухе батюшка, и мирное молчание, успокаивая, было лишь ответом.
Громкая связь эхом отзывалась на подкорке, Аконт сразу все вспомнил, очнувшись, а не как думал. Трэвелс Чойс выпито поблескивал рядом, словно серебристые мальки в сачке на солнце. Сейчас бы выйти на крыльцо, понежиться в сосновом духе дома. Обрюзгшие пассажиры со всех сторон плелись на выход. Сексуально про текст. Что это могло бы значить в голове толкующего сны, но Аконт был обычный парень, увы махнуть было нечего. Хотелось врезать большинству из проходивших по маскам, но в жир же. – Вкусная была маракуйя! Даже любимая сказала пару слов.
– О да, – вспоминание реального траханья обезличило левый сейчас эротогенный флер сна.
– Выходить будешь?
– Аконт?
– А вы?
– Моя фамилия тебе ничего не скажет. Но игры с водкой по случаю устрою. Можешь звать меня Гертр.
– Обойдемся без формальностей?
– Простите, Аконт! – К ним стремительно спускалась крайне симпатичная блондинка – само очарование! Красивые глаза оттеняли необычайно уместно подобранный к пудре карандаш.
– Молодые люди! Погодите же. Вас я даже в профиль легко узнала, такой красавчик! Ах да, меня зовут Патриция. Не волнуйтесь, я не из службы контроля багажа.
– Девушка, вы не обознались? Я встречаю гостя, видите, спецтранспорт, у нас мало времени.
– Нет. У меня послание с вашей, Аконт, стороны. От Лайки. А вас как зовут?
– Ты подружку с собой взял? – игнорируя лучезарное лицо Патриции, брякнул недовольно Легойда.
– Да ну что вы! Мама правда может передать весточку через кого приходится.
– Только письмо у меня в багаже, там и фотография есть. – Садитесь.
Фотография! Лучше бы Патриция выбросила ее в урну. Это было в самом начале вечера, и на карточке Лайки очень похоже, что сидела на колене этого пожилого угодника Истера! Вот и верь после персоналу. Надо бы в головной офис «Роли» дать знать, но на всех не получится найти управу. Они ведь один за одного, как корсары на рейде.
– Давайте и обедом накормим, все-таки десять часов.
– Спасибо. А то мне в банк заезжать еще. Но обременять совестно.
– Мы и так выбились уже из графика, – не зря он делал недоуменные глаза на получении багажа. Может, ей и не Аконт понравился. Для дела лучше бы он. Молодых использовать надо.
– Надолго к нам?
– На три дня, неделю. Повидать родных.
– Спасибо за весточку.
Они неслись в сторону центра.
– Что же такое делается? Откуда все эти коровы?
– У нас в прошлом году закрыли свиноферму. Люди полностью перешли на говядину. – Патриция передернулась.
– Я ценю больше всего индейку. Она не жирная, – начал было шофер, обиженно, что Легойда его не представил, но лицо блондинки смутило.
– Заработать не хотите? – неожиданно, как очень часто по наитию, просил девушку Легойда.
– Вообще я отдохнуть думала, сейчас время такое, на работе горячие три недели.
– Тысяч триста? Делать особенно ничего не надо.
– Это очень большие деньги. Наверно что-то незаконное.
– Как сказать.
– Деньги, движение, приложение интеллекта – согласна. И вообще, все что запрещено законами и осуждается принятыми нормами морали. Три сотни, конечно, лишними не будут.
– Да надо-то на шухере побыть. Авто, смотрю, водите?
– А что вы будете делать? Грабить?
