– Я думала обо всем, что могло бы у меня быть, если бы имелся выбор, – наконец сказала Мия. – И поняла, что его никогда не было. С тех пор, как убили отца, я встала на этот путь. Не отрицая. Не пытаясь свернуть. Поэтому мне хотелось выбрать что-то для себя. Что-то, что могло бы принадлежать только мне.
Она посмотрела на Эш, проводя дрожащими пальцами по ее щеке.
– И я выбрала тебя.
Эшлин просто смотрела в ответ, опухшие губы приоткрылись при выдохе, и Мия наклонилась для долгого, нежного поцелуя. Ваанианка прильнула к ней, подняла ладони к щекам, теряясь в сладости поцелуя, который пробрал Мию до самых костей. Она неохотно отстранилась, всматриваясь темными глазами в Эшлин.
– Ну что, похоже на вкус, что я вру? – спросила девушка.
Эшлин слегка улыбнулась и покачала головой.
– Нет. А я?
А она? Изменилось ли что-нибудь? Разве все не осталось как прежде? Вопросы об этой карте – куда она вела, почему Дуомо ее хотел, что все это значило – все так же висели между ними. Эшлин Ярнхайм все еще была девушкой, которая пойдет на все, чтобы добиться желаемого. Будет врать, жульничать, красть, убивать. У нее были секреты. И она была
Но так ли отличалась от нее Мия?
Чем больше они проводили времени вместе, тем больше сходства она находила в этой девушке, которую должна презирать.
– Ты на вкус как мед, – прошептала Мия.
Эшлин улыбнулась, прижимаясь к ней лбом. Мия закрыла глаза, прислушиваясь к звукам снаружи, к медленно затихающим прохладным неночным ветрам. У нее накопились вопросы. Слишком много вопросов. Но скоро начнется новая перемена, экзекутор разбудит их для очередного сеанса пота, избиений и гребаного Фуриана, и все это – забытое на долю блаженной секунды в объятиях девушки – вернулось быстрым потоком. Мия вспомнила, кто она. Что она. Открыла глаза и вздохнула.
– Нам нужно это обсудить. Но мне пора возвращаться.
– Знаю, – сказала Эшлин, наклоняясь для очередного короткого поцелуя.
– Я хочу остаться.
– Знаю, – выдохнула Эш, покусывая ее нижнюю губу. – Просто обещай, что вернешься.
– Скажи «пожалуйста».
Легкое покусывание сменилось болезненным укусом.
– Иди в манду, Корвере, – улыбнулась она.
– А я уж думала, что ты и не попросишь.
– Я и
Улыбаясь, Мия поцеловала Эшлин в веки, щеки, губы, морально настраиваясь к прощанию. А затем встала с кровати,
«Изменилось ли что-то между нами?»
Вздохнув, она выпрыгнула под ожидающий свет.
Ничто и никогда уже не будет прежним.
– Бездна и кровь, как же
Мия вздохнула и закрыла глаза, погружаясь ниже в источающую пар воду. Та сомкнулась над головой девушки, звуки купальни моментально приглушились, весь шум мира снаружи свелся на нет.
Она замерла во тьме и тепле, наслаждаясь ощущениями в задеревенелых мышцах. Последние две недели они с Фурианом и Мечницей постоянно тренировались под палящими солнцами, но трио так и не научилось сражаться вместе, как единое целое. Зная, что шелкопрядица их не пощадит, Аркад был безжалостным в круге, и у Мии начали болеть мышцы, о существовании которых она даже не подозревала, все тело покрылось черными и фиолетовыми синяками. С каждой переменой она все больше злилась на Фуриана.
Задержав дыхание, девушка плыла в невесомости под водной гладью. Мия на секунду вспомнила о бассейне Адоная, о Кровавой Тропе из Тихой горы. Подумал о Солисе, Друзилле и остальных. О роли, которую они сыграли в крахе ее семьи.
Чем они сейчас занимались? Несомненно, помогали Скаеве обеспечить себя четвертым сроком. Купались в деньгах, как свиньи в грязи. Но консул, а, следовательно, и Духовенство, наверняка уже теряли терпение из-за отсутствия прогресса в поисках карты Дуомо. Как от них отбивался Меркурио?
Уже не в первый раз Мия осознала, как сильно рисковал ради нее бывший наставник. При этой мысли она почувствовала стыд, что когда-либо смела подозревать, будто Меркурио может ее предать. По правде говоря, Мия скучала по нему. По его советам, хриплому голосу курильщика, даже по ублюдочному темпераменту. Но довольно скоро она вернется в Годсгрейв и выйдет на пески арены. Тогда они и увидятся. И после, когда дело будет сделано.
«Предполагая, что меня не убьют в Уайткипе…»
Когда легкие загорелись, Мия вынырнула на поверхность, окутанная паром. Сморгнув воду с глаз, увидела Волнозора, проходящего в купальню. Мужчина блестел от пота после тренировки и был притрушен пылью и грязью с круга. Он в одиночку пел дуэт «Ми Ютори» – женскую партию фальцетом, а мужскую своим традиционным баритоном.[41] Сняв набедренную повязку на соответствующей драматической
– Вы слишком добры, ми донна, – мужчина поклонился.
– У тебя замечательный голос.
– Я учился у самых лучших.
