Годсгрейв полностью

Во дворе воцарилась тишина, нарушаемая лишь далекими криками чаек и тихой песней моря. Леона прошла по песку, взяла бутылку золотого вина и посмотрела на этикетку. Затем обвела взглядом своих гладиатов. Ее щеки раскраснелись от гнева. Они так отчаянно боролись, так далеко зашли, но даже сейчас, когда до победы оставался один шаг, их коллегия все равно находилась на грани катастрофы. Где, во имя Дочерей, они возьмут такие деньги?

– Возвращайтесь к тренировке, мои Соколы, – приказала домина. – Нас ждет работа.

Гладиаты направились к стойкам и взяли тренировочное оружие.

Донна вернулась в крепость.

Аркад наблюдал за ее уходом.

С прищуренными глазами.

И сжатыми кулаками.

Леона сидела у себя в кабинете, изучала гроссбухи и купалась в солнечном свете, льющимся из эркерного окна. Тени были длинными и темными, и если одна под столом и имела причудливую форму, донна слишком сосредоточилась на работе, чтобы это заметить.

В дверь тихо постучал страж и, получив разрешение Леоны, заглянул внутрь.

– Ми донна, – сказал он. – Экзекутор просит разрешения поговорить с вами.

– Впусти его, – ответила Леона.

Внутрь проковылял Аркад, – цок, топ, цок, топ, – и страж закрыл за ним дверь. Леона не отрывалась от бухгалтерской книги, сжимая в пальцах перо, которым выписывала цифры аккуратным курсивом. На столе рядом стояла закрытая бутылка «Албари, семьдесят четвертого». Аркад замер перед ней, глядя на бутылку и переминаясь.

– В чем дело, экзекутор? – спросила донна, не поднимая взгляд.

– Я… я хотел узнать, в порядке ли вы, домина.

– С чего вдруг?

– Гонец вашего отца…

Леона напряглась, наконец поднимая голову.

– Мне его подарок показался довольно милым, – она посмотрела на бутылку. – Я удивлена, что он до сих пор помнит год урожая.

– Я знал, что он жестокий мужчина, но… – Аркад вздохнул, его голос смягчился от печали: – Ваша мать была хорошей женщиной, ми донна. Вы не заслуживаете такого оскорбления. А она не заслуживала того, что он с ней сделал.

– Он забил ее до смерти бутылкой золотого вина, Аркад, – произнесла Леона с легкой дрожью. – Потому что она случайно разбила его бокал за ужином. Кто вообще такого заслуживает?

Экзекутор прошелся взглядом по полу, словно пытался найти там подходящие слова. Он мог быть богом на песках, но здесь, наедине с донной, под ее ясно-голубым взглядом, мужчина казался беспомощным, как младенец.

– Если когда-нибудь…

Он помедлил и с трудом сглотнул. Сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду.

– Если когда-нибудь вам потребуется утешение… иными словами, если вы захотите поговорить…

Леона наклонила голову, глядя экзекутору в глаза.

– Это очень мило с твоей стороны, Аркад. Но я не считаю это уместным.

Мужчина посмотрел из окна во двор – на лазарет, где лежал Фуриан.

– …Уместным? – повторил он.

– Я уже не та девочка, которая провела все детство на цыпочках, потому что боялась в очередной раз разозлить монстра, с которым жила. Я уже не та девочка, которая пряталась под столом, когда этой бутылкой наносились удар за ударом. Я сангила. Домина этой коллегии. А ты – мой экзекутор. И дешевая выходка моего отца лишь укрепила мою решимость победить в Годсгрейве.

Аркад просто смотрел на нее, на его лице ясно читались скорбь и злость.

– Мне не нужны утешения, – продолжила Леона с гневом в глазах. – Мне нужно увидеть этого ублюдка на гребаных коленях. Если хочешь служить мне, Аркад, молю тебя, служи тем, за что я тебе плачу. Приведи меня к победе.

Леона вновь склонилась над гроссбухом, подперев рукой голову.

– Можешь идти, – добавила она.

Аркад постоял еще с пару секунд, не произнося ни слова. Но в конце концов…

– Ваш шепот, – пробормотал он. – Моя воля.

Крупный мужчина развернулся и проковылял из кабинета, закрывая за собой дверь. Как только он исчез, Леона уронила перо. Поджала губы и сделала пару прерывистых вдохов. Яростно вытерла глаза.

Но слезы все же взяли верх, и женщина вновь посмотрела на бутылку на столе. Солнечный свет блестел на стекле. На этикетке кроваво-алого цвета.

Леона опустила голову, и каштановые локоны скрыли ее глаза.

– Отец, – сплюнула она.

В дверь постучали.

– Четыре Дочери, кто там еще? – требовательно спросила Леона.

– Простите, ми донна, – сказал страж, заглядывая внутрь. – С вами хочет поговорить магистра.

Женщина вздохнула и убрала волосы с лица.

– Хорошо.

В кабинет вошла Антея и закрыла дверь. Леона выпрямилась на стуле и взяла перо, всем своим видом источая образцовое самообладание. Магистра остановилась перед ней, откинув длинную седую косу, и склонила голову.

– Что такое, Антея?

– …Домина, вы знаете, что я всегда служила вам верой и правдой, – в ее глазах засияла тревога, когда она посмотрела на бутылку золотого вина. – И никогда бы не причинила вам вреда.

– Разумеется.

– Я знаю, что отец давит на вас финансово. Мне бы не хотелось обременять вас очередными проблемами. Я долго думала, стоит ли вообще говорить об этом, но…

– Антея, – спокойно перебила Леона. – Говори, что хотела.

– …Дело в Аркаде, домина.

Донна посмотрела на дверь, за которую совсем недавно вышел экзекутор.

– И что с ним?

– Он знает.