Годсгрейв полностью

– Нет, – Эшлин закатила глаза. – О твоих спутниках. Какие они разные. Проводя все время вместе с Эклипс, я неплохо ее узнала. Они с Мистером Конгениальностью как истиносвет и истинотьма. Он язвительный, ворчливый и вообще гребаная заноза в заднице. Эклипс попроще, она более непосредственна и не задает вопросов. А затем поняла, что эти качества очень напоминают вас с лордом Кассием. Ты сама говорила, что он никогда не пытался узнать правду о том, что значит быть даркином.

– Думаешь…

– Я ничего не думаю, – Эш пожала плечами. – Просто это любопытно. Возможно, спутник наследует особенности, присущие первому даркину, к которому он примкнул?

Мия задумчиво закусила губу, и на вкус она была как здравая мысль. Если говорить откровенно, ее спутники действительно ужасно напоминали своих первых хозяев. Агрессивный, черный юмор и язвительное остроумие тенистого кота. Беспрекословная преданность тенистой волчицы и склонность к насильственному решению любой проблемы.

Неужели Мистер Добряк был просто темным отражением ее самой?

И если это правда, разве его мысли не были наилучшим мерилом того, что она думала?

«…Они тебе не друзья, Мия…»

– Я беспокоилась о тебе, – прошептала Эшлин. – Во время «Венатуса» в Уайткипе. Прости, что не подумала о втором наборе клинков. Это было глупо с моей стороны.

Мия моргнула, вновь возвращаясь к Эшлин.

И задумалась…

– Должно быть, пробраться туда незамеченной и так было трудно, – наконец сказала она. – Да и все хорошо, что хорошо кончается.

Эш закусила губу.

– Она ранила тебя.

– Я в порядке, – Мия вздохнула. – Сломанные ребра. Пара царапин.

Эшлин поднялась на локти и ласково провела пальцем по повязке на лбу и щеке Мии.

– Это не очень-то походило на царапину, когда она порезала тебя.

– Все нормально, Эш.

– …Покажи мне.

Мия покачала головой, ее живот взбунтовался.

– Эшлин, я не…

– Мия, – ласково перебила та, беря ее за руку. – Покажи.

Страх. Набухающий в животе, как яд. Ей захотелось, чтобы Мистер Добряк и Эклипс немедленно вернулись. Жизнь была гораздо легче, когда не приходилось думать о последствиях и боли. Спутники делали Мию сильной, позволяли ей быть кошмаром на песках и не думать о том, кому она причиняла боль, или кто причинял боль ей. Вместе с ними она была сталью. Без них…

«Кто я без них?»

Несмотря на всю ее болтовню о том, что лучше быть опасной, чем красивой, Мия по-прежнему боялась того, как она выглядела под этой повязкой. Или того, что она увидит в глазах Эшлин, когда снимет ее. Но тут начал пробуждаться старый добрый норов. Гнев, который был ее соратником на протяжении всех лет между этой переменой и той, когда убили ее отца. Какая разница, как она выглядит?

Как это меняет то, кто она есть?

Мия потянулась к повязке и развязала ее. Бинт, покрытый коркой запекшейся крови, прилип к ране, и ей пришлось резко за него дернуть, кривясь от боли. Эшлин не шевелилась, глядя на нее своими прекрасными голубыми глазами. Мия посмотрела на свое отражение в зеркале. Рана рассекала ее бровь и резко загибалась, как крюк, на левой щеке со швами, наложенными твердыми, как железо, руками Личинки.

– Не так уж и плохо, – пробормотала Эшлин.

– Врунья, – ответила Мия.

– Это да, – усмехнулась ваанианка. – Но не в данный момент.

Девушка наклонилась и легонько, как перышко, поцеловала лоб Мии. Опустившись ниже, оставила с полудюжину ласковых поцелуев вдоль линии раны и, наконец, прильнула к губам.

– Наши шрамы – это просто подарки от врагов, – прошептала Эшлин, не отодвигаясь. – Напоминания, что они были недостаточно хороши, чтобы убить нас.

Мия слабо улыбнулась, переплетаясь с Эшлин пальцами.

– Ты храбро сражалась на арене, – добавила ваанианка.

– Это не сложно, когда рядом Мистер Добряк и Эклипс.

– Но все же ты пришла сюда одна. Вряд ли это было легко.

Мия покачала головой.

– Отнюдь.

– Так не прибедняйся, Корвере. В мире не осталось никого, кто мог бы делать то, на что ты способна. Ты самый смелый человек, которого я знаю. Богиня, когда ты прыгнула за Мечницей, я так испугалась… – Эшлин покачала головой и игриво шлепнула Мию по ноге. – Больше не делай таких глупостей, поняла?

– Я не могла дать ей упасть, Эшлин.

Взгляд девушки смягчился, но затем между бровями медленно пролегли морщинки.

– Почему?

– Она спасла мне жизнь.

– И спасая ее, ты рисковала своей, – Эш вновь покачала головой, ее голубые глаза вспыхнули. – Мы здесь не для этого, Мия. Это важнее, чем жизнь одного гладиата. Это будущее всей республики. Конец тирании, которой слишком долго позволяли гнить. Конец Красной Церкви, конец…

– Я знаю, для чего мы здесь, Эшлин. Я не герой. Не гребаная спасительница. Это мой план, помнишь?

– …Похоже, это не мне нужно напоминание.

Мия нахмурилась и высвободилась из ее объятий. Подойдя к комоду, нашла свои сигариллы и прикурила о кремневый коробок. Глубоко вдохнув несмотря на боль в ребрах, почувствовала, как по языку и губам распространяется ароматное тепло.

– Личинка мертва, – вздохнула девушка.

– …Что? Почему?