Годсгрейв полностью

– В кабинете Достопочтенной Матери есть обсидиановое хранилище, – сплюнула Эш. – В нем они прячут гроссбух со всеми подношениями, принесенными Церковью. С указанием всех своих покровителей. Со всем этим дерьмом. Когда я отравила Духовенство во время банкета, то украла этот гроссбух, Мия. Вот почему они охотились на нас с отцом все эти восемь месяцев. Не потому, что мы их предали. А потому, что мы знали все их грязные тайны.

Эшлин слегка повернула голову, несмотря на клинок у горла. Просто чтобы взглянуть Мие в глаза.

– Включая ту, что касается тебя и твоего отца.

Ваанианка замолчала, когда Мия сильнее надавила стилетом на ее плоть. Эш убила Джессамину. Убила Трика. Мия знала, что она пойдет на все, скажет что угодно, лишь бы ее не повели в часовню.

– Ты лживая сука, – сказала ассасин.

– Не спорю. Но сейчас я не вру, Мия. Если ты доставишь меня обратно в Церковь, меня убьют, и ты никогда не узнаешь правду о том, что они сделали.

– И я должна просто поверить тебе на слово?

– Можешь увидеть все собственными глазами.

– …Этот гроссбух у тебя?

– Что-то мне подсказывает, что имена на страницах тебя не убедят. Но я могу в точности сказать, где ты найдешь доказательства, выведенные чем-то посерьезнее чернил.

– О, неужели? И где же?

Эшлин посмотрела на Мию, ее голубые глаза мерцали, как осколки сапфира.

– В Церкви.

– Нам не о чем говорить, – сплюнул Фуриан.

Мия по-прежнему лежала под чемпионом Коллегии Рема, его предплечье сдавливало ей шею. Мышцы на руке и груди мужчины напряглись. Она прижала вилку к его ребрам – на сей раз достаточно сильно, чтобы пронзить кожу.

– Не уверена насчет остальных девушек, с которыми ты встречался, – тихо произнесла Мия, – но я не очень люблю быть снизу. Отпусти меня.

– Да я могу тебе зубы выбить за то, что ты вообще осмелилась со мной заговорить! Как ты сюда пробралась?

– Отпусти. Меня. Ублюдок.

Фуриан обернулся на открытую ею дверь. Мия понятия не имела, какими будут последствия, если их обнаружат вместе, но сомневалась, что они ей понравятся. Она услышала, как патруль стражей медленно приближается к комнате.

Выругавшись, Фуриан поднялся и закрыл дверь. Затем прислушивался, прижавшись ухом к дереву, пока стража проходила мимо. Мия осмотрела чемпиона с головы до пят и невольно почувствовала, как ее кожа покрывается мурашками. Она никогда раньше не видела такого мужчину – целиком состоящего из упругой загорелой кожи и бугристых мышц. В нем чувствовалась скорость. Гибкость и свирепость дикой кошки. На его теле не было ни единого волоска – Мия предположила, что он брился, чтобы обожающая его толпа могла как следует рассматривать его физическую форму. У него был мужественный подбородок, линии и впадины живота влекли взгляд все ниже. Закусив губу, девушка упивалась его видом.

Она понятия не имела, что на нее нашло. Хотя Мия и находила лорда Кассия привлекательным, ее реакция на его присутствие не была столь… плотской. Возможно, потому, что она никогда не находилась в такой близости с Лордом Клинков? Возможно, потому, что была моложе? В чем бы ни крылась причина, когда она посмотрела на Фуриана, ее дыхание участилось. Бедра заныли. В животе затрепетали бабочки.

Его комната была скудно обставлена. Маленькое зарешеченное окошко выходило на океан, у стены стояла простая кровать, в другом углу находились тренировочный манекен и деревянные мечи. Под окном Мия увидела небольшую святыню, посвященную Цане, первой дочери Всевидящего и покровительнице воинов; на стене были начертаны углем три пересекающихся круга троицы Аа. И хоть ее воротило только от троицы, освященной истинно верующими последователями Аа, вид святого символа все равно вызывал легкую тревогу.