В общем и целом, покои Фуриана едва ли могли сравниться с виллой костеродного. Но вот в сравнении с казармой они были определенно роскошными. И что важнее, здесь можно было уединиться.
Когда стражники отошли на достаточное расстояние, чемпион повернулся к Мие. Челюсти сжаты. Длинные темные волосы и сладкие шоколадные глаза.
– Ты тоже это чувствуешь, не так ли? – выдохнула Мия.
Фуриан пересек комнату, сдернул серую простыню с кровати и обмотал ее вокруг пояса, чтобы выглядеть приличнее.
– Что чувствую?
Мия поднялась с пола, заправила волосы за уши. Боковым зрением заметила какое-то движение и посмотрела на тени, отбрасываемые ими на освещенную свечами стену. На свою. И на его.
– Зубы Пасти, – ахнула она. – Смотри…
Их тени двигались по собственной воле.
Волосы развевались, словно их обдувало ветром, откатывая и накатывая друг на друга, как волны на одиноком берегу. Тень Мии тянулась к Фуриану, хотя сама девушка стояла не шелохнувшись. Непобедимый поднял руку и коснулся стены, словно хотел проверить, реальна ли его тень. Но та двигалась отдельно от него и тянулась к Мие.
Чемпион попятился и поднял три пальца – защитный знак Аа против зла. После этого тени застыли, только слегка трепеща в свете свечей.
– Ты такой же, как я, – сказала Мия.
Фуриан часто заморгал и отвел взгляд от теней, чтобы посмотреть на нее.
– Я совсем не такой, как ты, – рявкнул он. – Я – гладиат.
– Я имела в виду, что ты
– Повторяю, я совсем не такой, как ты.
– Где твой спутник?
– …Мой кто?
– Твой демон, – сказала Мия. – В моей тени живут двое. Обычно, по крайней мере. В каком облике ходит твой? И где он?
– Я не знаю никаких демонов, – прорычал Фуриан, – кроме того, что стоит сейчас передо мной.
Он смерил ее взглядом, на его лице отразилось нечто похожее на отвращение. Но Мия видела, что его кожа покрылась мурашками, как и ее. Дыхание Фуриана участилось, зрачки расширились – все признаки, которые шахид Аалея научила ее высматривать в мужчинах. Или женщинах.
«Вожделение».
– Как ты сбежала из клетки? – требовательно спросил Фуриан.
Мия пожала плечами.
– Перешагнула из одной тени в другую.
– Колдовство! – сплюнул он.
– Это не колдовство. Это наше
– Я не желаю связываться с тьмой. – Фуриан вновь показал защитный знак.
– Но ты уже это сделал, – возразила Мия, подходя к нему ближе. – В ту самую перемену, когда я сражалась на песке с экзекутором. Ты не дал мне…
– Убирайся отсюда, девчонка. Я – чемпион этой коллегии и набожный сын Аа. Гладиаты не якшаются с плевелом, а я не якшаюсь с еретиками.
Мия покосилась на святыню Цаны, на троицу Аа на стене.
«Неужели?»
– Ты верующий? Как ты можешь…
–
Его тень корчилась на стене, руки потянулись к шее тени Мии. Девушка попятилась, но тень не сдвинулась с места, ее волосы извивались и скручивались, как змеиное гнездо. Внутри нее вновь пробудились голод и тошнота, смешавшись с бурлящей яростью.
Этот мужчина ничего не знал о даркинах. Ничего не знал о себе. Здесь ей ответов не найти. Только больше вопросов.
И чем дольше она оставалась в этой комнате, тем больше была вероятность, что ее поймают.
Мия медленно пятилась, не желая поворачиваться спиной к Фуриану и прислушиваясь к звукам снаружи. Ничего не услышав, бесшумно открыла дверь и посмотрела по сторонам коридора. Удостоверившись, что там никого нет, оглянулась через плечо на чемпиона коллегии, чья тень продолжала извиваться на стене.
Мия напомнила себе, зачем она здесь. Чтобы стать победителем «Венатуса Магни», ей придется одолеть этого мужчину, и неважно, даркин он или нет. Какая бы между ними ни возникла мрачная связь, она отходила на второй план: он стоял между ней и победой.
И возмездием.
«Будь посему».
– Неплохая комната, – заметила она, окидывая ее взглядом.
– И что? – рявкнул Фуриан.
Мия пожала плечами.
– На твоем месте я бы к ней особо не привыкала.
Девушка выскользнула в коридор, закрывая за собой дверь.
Ее тени потребовалось несколько секунд, чтобы пойти следом.
– Гладиаты ничего не боятся, кроме поражения!
– Гладиаты ничего не жаждут, кроме победы!
– Гладиатам ничего не нужно, кроме славы!
Вот под какую песню Мия коротала время, жарясь под опаляющими солнцами. Голос экзекутора был куплетом, звуки ударов кнута – ритмом, а ворчание, вздохи и брань мужчин и женщин – припевом.
