Но Сяо-ма сильно ненавидел японских солдат. Он был полон гнева и решительно отказался:
— Это не мое дело!
Жирный Ван роздал всем бумагу и палочки для древка и ушел.
В исправительном доме после бомбежки осталось только пять старост, и никто из них сейчас не имел твердого мнения о том, как следует вести себя.
— Что же будем делать? — обратился к Сяо-ма Дэн Сюн.
— Староста, что делать? — спросил и Лю Те.
— Флажки делать не будем! — сердито ответил Сяо-ма. — Японские солдаты нас всех чуть не убили своими бомбами, а мы станем встречать их флажками?!
— Как бы мы их ни встречали, они все равно будут издеваться над нами! Я не согласен делать флажки! — поддержал его и Ван Шэн.
— А стоит ли сопротивляться? — усомнился Чжао Сэнь.
— Убейте меня, я все равно не стану делать эти флажки! — решительно сказал Дэн Сюн. — Кто хочет стать безродным рабом — тот пусть и делает!
Сяо-ма о чем-то задумался, затем вдруг предложил:
— Вот что! Давайте подшутим над Жирным Ваном! Сделаем из этой бумаги китайские флаги, и посмотрим, как он будет себя вести.
— Правильно! Правильно! Хорошо! Так и сделаем! — поддержали его остальные.
Тогда Сяо-ма обратился ко всем ученикам, собравшимся во дворе:
— Эй, друзья! Кто сделает китайский флаг — тот хороший школьник; а кто сделает японский флаг — тот безродный раб!
Ребята ждали только команды. Кому же хотелось, чтобы его звали безродным рабом? Поэтому каждый сделал китайский флаг.
Сяо-ма и Ван Шэн тем временем разыскали несколько больших листов бумаги, а Чжао Сэнь и Дэн Сюн написали на них лозунги, которые тут же приклеили к стене. Вскоре школьники заучили их наизусть.
Воспитанники собрались на заднем дворе и, размахивая китайскими флажками, начали скандировать лозунги:
— Не будем делать японские флажки!
— Не станем безродными рабами!
— Долой подлых японцев!
Появился Жирный Ван с плеткой в руке и засвистел. После его свистка ребята выстроились, каждый держал перед собой китайский флажок. Они были похожи на колонну демонстрантов. Увидев лозунги и флаги, Жирный Ван побледнел, рассвирепел и заорал:
— Паршивцы! Быстрее разорвите лозунги! Зачем затеваете скандал! Кто вам велел это делать?
— А разве не вы велели нам делать флаги? — с невинным видом спросил Сяо-ма.
— Ублюдок! Я велел вам делать японские флажки!
— Японцы — самые последние негодяи, а мы должны делать их флажки?! Зачем нам превращаться в безродных рабов! — стоял на своем Сяо-ма.
— Какие там еще безродные рабы. Сохранили вам жизнь, кормят, деньги дают — и делайте, что велят. Быстрее рвите все!
— Не рвать! — сердито крикнул Сяо-ма.
— Так ты бунтовать?!. Давайте все флажки мне! — И Жирный Ван стал отбирать у ребят флажки.
Сяо-ма, Ван Шэн и еще с десяток ребят убежали в общежитие и там спрятали свои флажки.
— Где флажки? Доставайте быстрее! — схватил Сяо-ма вбежавший в общежитие Ван.
— Порвали!
— Порвали? — усомнился Жирный Ван.
Он разворошил рваную одежду, достал оттуда флажки и со злостью разорвал их на мелкие кусочки.
— Все равно мы не станем делать японские флаги! — кричали ребята.
Вану ничего не оставалось, как самому взяться за дело. Он сделал большой японский флаг и вывесил его над воротами.
На следующее утро после завтрака неожиданно появились четыре японских солдата с саблями. Их сопровождал Скалящий зубы пес[52]. Надзиратель Сяо Синь-цзэн собрал всех воспитанников на плацу. За спиной Скалящего зубы пса ребята увидели директора, Старую Мартышку, Жирного Вана и Длинноносого. Каждый из них держал в руке спасительный флажок. Лю Мэн-ян вышел вперед, поднял свой флажок кверху и крикнул:
— Да здравствует великая японская императорская армия!
Воспитанники молчали.
Директор поспешил крикнуть снова:
— Великая японская императорская армия победила! Мы должны приветствовать победителей! Все аплодируйте!
В ответ раздались очень жиденькие хлопки обслуживающего персонала и некоторых детей, ничего не понявших. Тогда вперед вышел один из японцев и что-то сказал по-японски.
— Великая японская императорская армия победила! — перевел Скалящий зубы пес. — Япония и Китай — это страны одной расы, одной письменности, одной морали. Мы — одна семья. Японцы очень любят маленьких детей и дарят вам сладости…
После этого каждому воспитаннику вручили по пакетику, в которых, кроме сладостей, лежали пирожки и печенье. На каждом пакетике по-японски и по-китайски было написано: «Вкусные японские сладости».
После того как ребят отпустили, некоторые из них с удовольствием набросились на эти лакомства. Сяо-ма и Ван Шэн держали в руках пакетики, и из глаз их катились слезы. В конце концов они выбросили свои пакетики в уборную.
После вторжения в город японцев мэром был назначен Вэнь Ши-чжэнь. Заместитель мэра Фан Жо по совместительству был назначен и директором исправительного дома. Достаточно нажившийся на этом деле Лю Мэн-ян теперь отсиживался дома. Старая Мартышка, Жирный Ван, Длинноносый, надзиратель Сяо Синь-цзэн и другие остались на своих местах.
