— Тьфу! Глаза бы мои на вас не глядели! Вы понимаете, какой скандал теперь будет. Вот погодите у меня! — И, посмотрев вслед ребятам, она сплюнула. — Проклятые нищие! Прямо волчата какие-то!
— В прошлый раз все прошло совершенно спокойно, — с кислым лицом пытался оправдаться директор. — Никак нельзя было предположить, что сейчас они поднимут такой шум и доставят вам беспокойство. Я, конечно, виноват в этом, виноват…
Старуха тем временем окончательно пришла в себя, успокоилась и уже не проявляла никакого интереса к дальнейшему осмотру. Сопровождаемая своей свитой, она села в машину и уехала.
В результате положение в исправительном доме все же несколько улучшилось. Жирный Ван стал менее жесток, чем раньше. Одежда и обувь остались у ребят, пампушек стали давать больше и количество отрубей в них уменьшилось. Ребята радовались этим переменам. Но прошло полмесяца, и старые порядки постепенно вернулись.
— Подождем какую-нибудь комиссию, — говорил Сяо-ма, — поднимем опять шум, и снова все будет хорошо!
Однако комиссии почему-то больше не появлялись.
Мэр города Чжан Цзы-чжун вызвал весь персонал исправительного дома и строго отчитал за то, что они, безмозглые дураки, поставили в неловкое положение его мать и тем самым бросили тень на него самого.
После этого надзиратели исправительного дома изменили методы своей деятельности. Внешне они стали лучше относиться к ребятам. Даже Жирный Ван стал как будто доброжелательнее к Сяо-ма. Почувствовав это, Сяо-ма в душе возликовал. Вскоре в исправительном доме была создана еще одна школьная группа, и Ван решил, что нужно привлечь Сяо-ма на свою сторону, и назначил его старостой новой, тринадцатой группы. Сначала Сяо-ма не хотел браться за это дело, но потом согласился, решив, что это может послужить ему на пользу.
Итак, Сяо-ма — староста тринадцатой школьной группы. В этой группе было двадцать ребят, и все они обрадовались, узнав, что старостой будет Сяо-ма. Во-первых, они знали, что он справедлив и не будет зря наказывать, не будет заставлять прислуживать ему, все будет делить поровну и работать станет наравне со всеми. Во-вторых, никто не посмеет обидеть ребят из его группы. Поэтому многие хотели попасть именно в эту группу.
Сяо-ма очень хорошо относился к ребятам, особенно к малышам. Если кто-нибудь из ребят заболевал, он приносил больному воду, пищу, велел ребятам из группы по очереди дежурить около больного. Он никогда не отказывался помочь. «Был бы у меня хоть один настоящий брат, — часто мечтал Сяо-ма. — Совсем другое дело!» И так как все остальные ребята здесь были такими же сиротами, как и он, то совместная тяжелая жизнь еще более сближала их.
Сяо-ма хвалили не только ребята из его группы, но и вообще все воспитанники. Хотя остальные старосты были одного возраста с Сяо-ма, однако ни у кого из них не было таких способностей, такого упорства и такой сноровки, как у него. Поэтому на собраниях старост все обычно соглашались с предложениями Сяо-ма.
Однажды июльским утром на задний двор в полной растерянности вбежали Старая Мартышка и Жирный Ван. Школьники изумленно смотрели на них, не понимая, что могло стрястись. Они тут же собрали всех ребят, и побледневший Старый Мартышка испуганно сообщил:
— Японские войска вступили на территорию Китая! Надо быстрее рыть защитные щели, а то скоро могут налететь самолеты и вы все погибнете от бомб!
Сообщение о вторжении японских войск на территорию Китая вызвало среди ребят настоящий переполох. В душах Сяо-ма и Ван Шэна вспыхивал то гнев, то страх. Услышав о возможном налете авиации, воспитанники отправились рыть щели. Сяо-ма со своей группой побежал разыскивать необходимые инструменты.
Щели стали рыть на гимнастической площадке. Работали с утра и до поздней ночи. Ван и другие учителя стояли в стороне и проверяли работу. Когда стемнело, неожиданно послышалась артиллерийская канонада. Ребята были сильно голодны, но страх заставлял их работать, ни на минуту не отрываясь. Одни копали землю, другие носили ее — дети копошились, словно муравьи. Напряжение было такое же, как у солдат, когда они роют окопы под огнем противника. Работу прекратили только глубокой ночью.
Сяо-ма устал так, что не мог разогнуть спину, руки и ноги его дрожали, перед глазами плыли круги, со спины градом катился пот. «Если бы не рытье щелей, — подумал он, — то даже угроза смерти не заставила бы меня больше работать. Поясница прямо разламывается!»
Когда работа была почти закончена, Старая Мартышка громко закричал:
— Нам еще нельзя идти ужинать, прислушайтесь! — Все прислушались. Артиллерийская канонада приближалась, стали уже слышны пулеметные очереди и винтовочные залпы. — Центральная армия потерпела поражение! — продолжал кричать Старая Мартышка. — Сейчас налетят самолеты и разбомбят все наше имущество, что мы тогда делать будем? Давайте быстрее перенесем его в щели!
