— Не в обиду тебе будет сказано, Захар Емельянович, больно на ноги они у тебя резвы. Отсюда и потери лишние. А заройся они в землю, держись за нее зубами — поверь, куда меньше потерь будет. Скажу тебе откровенно: нам кажется, когда мы на марше отходим, оторвавшись от немца, то потерь меньше, чем в обороне. Неверно это! Я от Минска такой учет стал нести. И оказывается, в обороне я меньше потерял, чем при отходе на марше: то авиация тебя накроет, то, глядишь, танки прорвались и давят. А в обороне, если зароешься в землю, трудно ему всех перебить. Не по каждому он человеку снарядом бьет и не каждым в цель попадает.
Муцынов сидел задумчиво, подперев голову руками.
— Хозяин дома? — послышался грубоватый басок Поморцева. — Разрешите? А, ты здесь не один, Михаил Алексеевич? Здравствуйте, товарищи. Может, помешал, прошу извинить.
— Время обеденное, — сказал Канашов, увидав в дверях ординарца с котелками. — Вы хорошо ориентируетесь, когда приходить надо. Присаживайтесь, обедать в компании веселей.
— Спасибо, я пойду, — встал Муцынов. — У меня весь полк голодный. Благодарю, Михаил Алексеевич, и за выручку и за совет.
Он ушел, а Канашов и Поморцев сели обедать.
— Завидно растете вы, Константин Васильевич. Расстались мы с вами, были вроде равными по чину, а теперь вы уже мой начальник.
— Неужели и ты из завистливых? Раньше что-то я за тобой этого не замечал. Да в не век же мне над тобой начальствовать, Михаил Алексеевич, — улыбался Поморцев.
Кусок мяса, который он попытался достать из щей, сорвался и утонул.
— Вот не везет человеку: один раз большой кусок попался и тот сорвался. Хорошие у тебя повара! Щи, ну, точно дома приготовленные. А я, признаться, заскучал по горячей пище: ведь все больше всухомятку живем.
— Повара у меня в полку завидные. Бурунов об этом постарался: двух шеф-поваров где-то отыскал.
— А не обижаешь ли ты, случаем, комиссара своего? — вдруг неожиданно спросил Поморцев. — Ты ведь мужик с характером. Тебе не перечь…
— Неужели жаловался? — спросил Канашов.
— Бурунов не жаловался. А вот с Русачевым у вас натянутые отношения.
— Тут уж давние симпатии. Личные, так сказать…
— И личные и, я бы добавил, лишние. Главное — это делу мешает.
Они доели борщ. Поморцев перевернул котелок и постучал ложкой в дно.
— Понял, что это? Гость добавки требует, — подмигнул Канашов ординарцу. Тот вскоре возвратился с пустым котелком.
— Товарищ подполковник, повар не дает больше щей. Говорит, запретил ему комиссар. Пока не накормит всех по первому кругу, добавки нельзя давать.
— Ты видишь, Константин Васильевич, какие порядки завел твой Бурунов? Командира полка и того в черном теле держит, — шутливо пожаловался Канашов и подсказал ординарцу: — А ты скажи ему, что я не один… У меня комиссар дивизии в гостях…
— Из-за чего вы опять вчера столкнулись? — спокойно спросил Поморцев.
— Видишь, Константин Васильевич, по-разному мы на вещи смотрим. К примеру, он в современных условиях ведения войны признает только один способ военных действий — жесткую, упорную оборону. Но оборона, как известно, кроме упорства, должна быть и активной. И комдив, заметь, не отрицает этого — ведь так и в уставе сказано. А вот когда я говорю ему, что эта активность должна проявляться не только в таких масштабах, как фронт и армия, но и в батальоне, полку, дивизии и прежде всего в умелом использовании местности, устройстве засад, в нанесении контратак, он категорически возражает, называет это тактикой распыления сил, тактикой булавочных уколов слону. А я не могу с ним согласиться, потому что все это я на практике проверил. За полмесяца истребительные группы моего полка и подвижный отряд уничтожили в засаде четырнадцать танков и три автомашины. А весь полк в обороне за это же время уничтожил только одиннадцать танков. Вот ты и сравни, учитывая при этом, что в полку более половины из одиннадцати танков было подбито нашей артиллерией. Как по-твоему — кто прав?
— Думаю, ты.
— Русачев чем меня допекает? «Потери, — говорит, — в этих группах большие: кое-где более половины личного состава». Это верно. Но разве, когда обороняемся, теряем меньше? Тут, правда, имеются большие трудности: нет времени, да и когда подготавливать людей для таких групп? Если бы их в запасных частях готовили — другое дело… И все же этот небольшой опыт показал, что такие группы из обстрелянных бойцов представляют собой значительную опасность для вражеских одиночных танков. Вот недавно подвижный отряд старшего лейтенанта Жигуленко напал в лесу на группу немецких танков, у которых кончилось горючее. Подожгли около восьми танков и два бензозаправщика с горючим. И группа-то вроде пустяковая — всего сто пятьдесят человек, десять автомашин, два орудия.
В землянку вошел сияющий ординарец.
— И каких щей повар добавил — сплошное мясо! Два котелка налил, не пожалел. — И он поставил котелки на стол. На поверхности плавала золотисто-красная пленочка жира.
