— Но ведь русские несут потери во много раз больше наших.
Мильдер посмотрел холодно и сурово.
— Это, майор Кауфман, только по вашим разведдонесениям.
Теперь подполковник Дикс уже не скрывал своего презрения.
— Вспомните, сколько раз вы доносили мне, что дивизия полковника Русачева уничтожена. А она продолжает поджигать наши танки. Почему вы ослабили руководство разведкой? Что вы знаете о дальнейших намерениях русских?
— Господин генерал, вчера я выслал две поисковые группы. Одна из них вернулась. Мне сообщено, что русские решили упорно обороняться на прежнем рубеже.
Мильдер встал, давая понять, что аудиенция окончена.
Вошел адъютант и вручил Мильдеру шифрованную сводку из штаба группы и директиву. В сводке указывалось:
«Крупные силы русских армий переправились через Днепр у города Жлобин и контратаковали правый фланг одного из наших танковых корпусов. Правофланговой механизированной дивизии с большим трудом удалось отбить эту сильную атаку. В результате контратаки русских войск передвижение корпуса задержано. По данным воздушной разведки, отмечено усиленное движение железнодорожных эшелонов русских из районов Орла и Брянска в направлении Гомеля. На Днепре русские войска готовят оборонительный рубеж».
А в директиве главнокомандующего группы говорилось: «Сложившаяся обстановка свидетельствует об усилении активности русских армий, о попытке их создать на пути движения нашей группы оборонительные рубежи в целях изматывания наших войск. Приказываю…» Далее перечислялись номера корпусов и дивизий, в том числе и дивизии Мильдера, которым предлагалось ускорить наступление, с тем чтобы в ближайшие дни выйти к рубежу Днепра и попытаться форсировать его с ходу.
Мильдер вызвал к себе Дикса, дал ознакомиться с директивой.
— Готовьте приказ о наступлении.
— Но, господин генерал, я не имею пока достаточных сведений о противнике.
— А что делает Кауфман?
— Пока сделано мало, Сейчас обрабатывают данные аэрофоторазведки, и, как доложил майор Беккер, Кауфман сам отправился с разведгруппой. Разведчики переодеты в форму русской армии…
— Мне приятно слышать, что у Кауфмана есть еще кое-какие качества разведчика. — А сам подумал: «Едва ли будет толк». — Прошу принести мне обработанные данные воздушной разведки… И еще на всякий случай подготовьте, подполковник Дикс, распоряжение об отдаче Кауфмана под суд за опоздание с выполнением моего приказа. Нам нельзя медлить… Приступайте немедленно к разработке приказа о наступлении. Надо как можно скорее перейти Днепр.
Неделю назад Мильдер получил письмо от жены. Она сообщала: «У Гафнеров — траур. Самолет Эльзы сбит, а сама она пропала без вести. Твой брат настолько потрясен, что отказался от посмертного пособия…»
Мильдер отдал приказ своим танкистам: «Русских в плен не брать…»
С утра, назначенного для наступления дивизии Мильдера, на нее внезапно обрушились удары русских бомбардировщиков. После нескольких мощных налетов Мильдер вынужден был просить командующего задержать наступление дивизии еще на день. Командующий, обеспокоенный срывом наступления, пообещал приехать в дивизию Мильдера. Под вечер он прибыл к Мильдеру на командный пункт рассерженный: по пути он попал под бомбежку своих же самолетов, находясь в одной из пехотных дивизий. Там он побывал с целью согласования действий пехотной дивизии с танковой группой. Вышло все весьма неудачно. Свежая пехотная дивизия, прибывшая только что на фронт и не встретившаяся еще с противником, понесла потери от ударов своей же авиации. Командующий танковой группой сообщил об этом «прискорбном инциденте» главнокомандующему сухопутных войск, и оттуда передали, что в дивизию вылетает срочно комиссия для расследования этого скандального случая.
— Представьте себе, генерал, — возмущался командующий, рассказывая Мильдеру, — сижу я с командиром пехотной дивизии в своей машине и вдруг вижу: разворачиваются над нашими головами десятка два наших самолетов и давай нас бомбить… Я сразу же подумал, что это схитрили русские летчики, используя опознавательные знаки нашей авиации. Мы выскочили из машины и спрятались в овраге. Первая бомба упала так близко от моей машины, что ее сплющило, как скорлупу яйца. Затем они принялись бомбить каши пехотные части, зенитная артиллерия открыла по ним огонь, и один самолет был подбит. Но каково было наше изумление, генерал, когда приземлившийся летчик оказался самым настоящим немецким офицером…
— Чем же объяснить такую непростительную ошибку? — спросил сочувственно Мильдер.
— Их ведущий перепутал координаты. Кругом леса и леса. Трудно ориентироваться. Но дело, конечно, не в этом, генерал. Разгадка оказалась более простой: летчик еще совсем молод — ему не более восемнадцати лет, — и мне непонятны действия командующего авиацией. Зачем посылать на Восточный фронт эту зеленую, неподготовленную молодежь?
— Командование, по-видимому, желает дать боевую практику этим юнцам, — предположил Мильдер.
