Обход окончен. Мильдер чувствует, как его сапоги промокли от росы и неприятная сырость холодит ноги, но он, удовлетворенный, возвращается на свой командный пункт.
Воздух наполняется приближающимся урчанием бомбардировщиков. Стараясь сдержать волнение, Мильдер смотрит на часы и радостно отмечает, что самолеты появились над целью в точно предусмотренный срок. Проходит еще несколько минут - и вот уже вверху слышен грозный рев пикирующих бомбардировщиков. Воздух раздирают резкие посвисты падающих бомб. И на темно-зеленом фоне леса вместе с оранжевыми хризантемами вспышек распускается черными кустами земля, взброшенная кверху взрывами.
Бомбардировщики делают несколько заходов. «Что это они действуют так медленно?» - досадует Мильдер, все чаще и чаще поглядывая на часы. Но вот бомбардировщики делают, наконец, последний заход - и Мильдер дает сигнал к атаке. Сам он пойдет за второй волной атакующих. Так он будет видеть первый эшелон и сможет управлять боем всей дивизии.
Мильдер чувствует, как приятно-остро бьет в нос запах бензина и подогретого горьковатого масла. Он садится в люк, закрывает крышку и командует: «Вперед!» Танк, задрожав, как застоявшийся верховой конь, вдруг рванулся с сухим треском, подминая на своем пути кустарник и молодые деревца. И когда развернулась первая цепь танков с маскировкой из молодых елей и сосен, можно было подумать, что в атаку перешел редкий молодой лес.
На ухабах танки бросало, как лодки в шторм. Мильдер сколько раз больно ударялся головой. Но сейчас он и не заметил этого, все его мысли прикованы к атаке. Башенный стрелок, поторапливаемый Мнльдером, быстро наводит орудие и ведет огонь. Танк наполняется дымом, во рту становится сухо и вязко. Генерал глядит вправо, влево, прямо. Перед ним идут на предельной боевой скорости танки его дивизии, изредка делая короткие остановки и с ходу ведя огонь из орудий. Вот они уже совсем близко от темной стены леса. Там правый фланг и тыл русачевской дивизии.
«Но почему они молчат? - недоумевал Мильдер. - Я не вижу ни одного неприятельского бойца. Или их пехота в панике разбежалась по лесу? Так почему же молчит артиллерия? Должно быть, часть ее уничтожена нашей авиацией, а другая часть сейчас выкатит на опушку орудия и ударит прямой наводкой».
Он всматривается. Да, впереди стоят вражеские орудия. «На всякий случай надо дать несколько выстрелов». Танк дает по этой подозрительной, по его мнению, батарее одним, вторым, третьим снарядом. Он видит, как в воздух взлетают земля и щепки. Нет, это не орудия, а деревянные макеты.
С каждой секундой напряжение усиливается. Вот-вот ударит русская артиллерия… Но она упорно безмолвствует. Пятьсот, четыреста, триста метров… «Огонь! Шквальный огонь!» - командует Мильдер по рации, давая понять командирам танковых полков, что не надо жалеть снарядов, ибо их танки подстерегает на каждом шагу опасность. Наконец первый эшелон танков врывается на опушку. Как много здесь этих деревянных макетов орудий! Мильдер стремительно углубляется в лес и по дороге на предельной скорости выскакивает на противоположную опушку. Снова эти орудия из дерева и на них увядшая маскировка. Нигде ни единого настоящего орудия, ни одного выстрела, ни одного вражеского солдата. Что это - ловушка?
Он дает приказ командиру полка Нельте выйти по дороге к населенному пункту Норовка - узлу дорог. А сам, подавленный, красный, обливающийся потом, вылезает из танка. Он чувствует, что нижнее белье, мокрое от пота, прилипло к телу и стесняет движения. Где же русачевокая дивизия? Нет, она не могла уйти в недолгие минуты бомбежки и тем избежать удара танков. Он приказывает другому полку - Баблера - начать преследование русских. Но скоро ему становится ясно, что командир русской дивизии обманул его и заранее отошел на новый рубеж. Теперь он подходит, должно быть, к Днепру.
Первое неприятное сообщение Мильдер получил от подполковника Нельте. Тот доносил ему, что на глубине свыше восьми километров он не встретил ни одного русского. И тут же, замявшись, добавил, что повсюду много макетов артиллерийских орудий. Вскоре о том же доложил и полковник Баблер. Мильдер взбешен.
