Весь берег покрылся черными кустами разрывов от вражеских снарядов. Немецкие танки развернулись с опушки леса и двинулись в новую, трудно даже подсчитать, какую по счету атаку.
После контратаки рота лейтенанта Миронова понесла большие потери. Бурунов отдал распоряжение отвести ее во второй эшелон к командному пункту в лощине с кустарником.
И тут Миронов получил новый приказ от старшего лейтенанта Андреева - он только один уцелел из штаба полка:
- Товарищ Миронов, немедленно собирайте роту и сосредоточьте ее для контратаки вот здесь, на той же опушке, - показал Андреев на карте. - Там еще действуют наши два танка. Немцы отрезали наблюдательный пункт командира полка, где остался управлять боем комиссар Бурунов. Они могут захватить всех в плен.
С бойцами, оставшимися от роты, Миронов направился на поляну - разыскивать наши танки. Вскоре они вышли на опушку леса - рубеж контратаки. Навстречу им вылетела линейка, запряженная парой буланых коней. Линейка остановилась около Миронова. В ней лежал с забинтованными ногами Канашов, Рядом с ним, поддерживая санитарную сумку, служившую подушкой, сидела Таланова. Голова ее тоже была забинтована, и на белоснежной марле выступали пятна крови. Превозмогая боль, Канашов приподнялся на локтях.
- К командному пункту прорвались танки! Там полковое знамя… Лей-те-нант, спасай-те зна-а-мя, - задыхаясь, проговорил он, и голова его бессильно упала на сумку. И это прозвучало повелительно и безоговорочно: «Умри, а выполни приказ…»
3
Потеряв много времени на розыски Талановой, Жигуленко возвращался в штаб дивизии.
Боевая обстановка усложнилась до предела. Всюду шумели моторы прорвавшихся немецких танков. Жигуленко трижды обстреляли просочившиеся в расположение нашей обороны немецкие «кукушки». «Поздно я поехал за Ляной. Надо было сделать это с утра. Теперь где я разыщу Харина, чтобы взять направление на учебу?» Чем ближе подъезжал Жигуленко к штабу, тем яснее сознавал свою ошибку. Говорит же русская пословица: «За двумя зайцами погонишься…» Утром в этот день Евгению долго пришлось уламывать начальника отделения кадров, чтобы тот отдал приказ о возвращении Талановой в медсанбат. Видно, Харин препятствовал этому, но Жигуленко добился согласия начальства на перевод. «Эх, попадись он мне на узкой дорожке!… Он, подлец, намеренно затянул с документами. Ведь вчера вечером можно было все сделать. А сейчас неразбериха такая… Отовсюду стреляют немцы, неизвестно, что с нашими полками. Где Русачев?» Жигуленко, сидя на коне, осматривался.
А в это время в штабе Харин и Поморцев уговаривали Русачева немедленно уезжать на машине. К лесу, где располагался командный пункт дивизии, просочились немецкие автоматчики.
Услышав от Харина, что Жигуленко поехал за Талановой, Русачев рвал и метал, как разъяренный зверь. «Так вот он, каков гусь! Притворился, подлец, а сам по-прежнему бесстыдно обманывает дочь и меня. Пусть только вернется, я ему устрою отъезд… Немедленно прикажу отправить на передовую. Пусть там кровью искупит свою вину». Ему сообщили неприятную новость, что командир полка Муцынов убит, а Буинцев ранен.
Горестные размышления Русачева прервал близкий треск вражеских автоматов.
Харин подбежал к Русачеву.
- Садитесь в последнюю машину. Она везет документы штаба. Нельзя ждать ни минуты.
Русачев в ярости, не помня себя, двинулся на Харина:
- Ты предлагаешь мне ехать в какой-то коробке с пыльными бумагами! На коне всю гражданскую воевал, на коне и теперь не пропаду.
Ординарец тут же подал коня, и, не попрощавшись, ни с кем, два всадника скрылись на бешеном галопе, растаяв в клубах пыли.
Спустя полчаса стало известно, что Русачеву не удалось далеко ускакать. Ординарец убит наповал немецкой «кукушкой», а тяжело раненный Русачев лежит, придавленный убитой лошадью, неподалеку от опушки леса.
Харин посылал трех бойцов, одного сержанта, писаря штаба и лейтенанта - офицера связи выручить Русачева, но к комдиву нельзя было приблизиться - немецкие «кукушки» закрыли все выходы к дороге у опушки. И все посланные были убиты.
Как раз тут-то и появился Жигуленко. Харин набросился на него.
- Это твои шашни с Талановой погубили комдива!
- Иди ты знаешь куда! - крикнул ему Жигуленко.
Неизвестно чем кончился бы этот спор, если бы не появился комиссар дивизии Поморцев. И тут у Харина созрел план.
- Товарищ полковой комиссар, - сказал он, - у меня нет подходящих людей, кто бы мог добраться до тяжело раненного Русачева. Пусть это сделает Жигуленко. Ведь он адъютант.
Поморцев неохотно поддержал Харина.
- Как вы думаете, товарищ старший лейтенант? - обратился он к Жигуленко. - Жизнь Русачева действительно в опасности… Мы теперь наверняка очутились в окружении. Попытайтесь спасти комдива.
Жигуленко взглянул на опустошенную опушку, где за едва различимым бугром крупа лошади лежал Русачев. «Он, может, еще жив, нуждается в помощи. Его нельзя оставлять на растерзание врагам!» Жигуленко повернулся к Поморцеву, подчеркивая этим свое пренебрежение к Харину, и ответил:
- Я выполню ваш приказ, товарищ комиссар!…
