У некоторых не сходило с лица выражение отчаяния и безнадежности. Каждый боец знал, что может внезапно начаться кровавая битва не на жизнь, а на смерть; и, прежде чем они соединятся со своими войсками, им придется прорывать не одно кольцо окружения. Были бойцы, которые, потеряв веру, спрашивали друг друга:
- Как думаешь, пройдем?
- Трудновато сказать, как оно выйдет…
И в этом ответе слышалась Н затаенная надежда и отчаяние.
- Ведь немец-то на машинах, а мы по болотам на своих на двоих. Трудно нам тягаться с ним.
Но были случаи и похуже, когда вспыхивало недовольство. И удивительно, в те минуты как из-под земли вырастал Бурунов. И откуда он только черпал свою недюжинную духовную силу! Властно светились его суровые и цепкие глаза, зорко наблюдающие за всем и за всеми. В эти дни бойцы говорили мало. Они шли молча, тяжело волоча налившиеся чугунной тяжестью ноги, шли по лесным тропам, глухим зарослям, топким болотам. Думалось: сбрось с себя хотя бы вещмешок, и можно идти еще долго. А тут, ко всему прочему, надо еще нести казавшееся неимоверно тяжелым оружие и патроны. Некоторые бойцы стали пререкаться с командирами, открыто выражая недовольство.
Началось все с того, что боец-пулеметчик попытался бросить станок от пулемета «максим», а Бурунов приказал ему перебраться со станком через болото. Тогда боец, бесшабашно махнув рукой, взвалил станок и, не приглядываясь к болоту, пошел напропалую, попал в трясину и утонул. Это и послужило толчком к недовольству. По рядам пошел ропот:
- Кто мы, люди или скоты? Гибни и то с ярмом на плечах?…
- Да в каких это законах писано, чтоб над людьми так измываться!
- Он-то погиб, не воротишь, а вот каково будет такая весть материнскому сердцу?
- Как же, братцы, дальше-то? Долго еще нам по лесам бирюками скитаться? Третьи сутки штаны из рук не выпускаю,- жаловался щупленький боец с редкими волосами на подбородке. - Бушует в животе от грибов. Что мы, свиньи, что ли, чтобы нечисть жрать всякую?
- Чем блукать без толку по лесу, лучше разойтись по домам,- робко предложил маленький клещеногий боец в широких, как юбка, шароварах. Его круглые юркие глазки быстро забегали по сторонам, ища у бойцов поддержки и сочувствия. Но кто-то спросил спокойным, вразумительным голосом:
- А куда домой-то, к немцу, что ли? По-видимому, родная деревня этого бойца осталась позади.
- Немец не волк, а ты не овца. Не бойся, не съест,- огрызнулся тот.
В разговор вмешались другие. Лес загудел от взволнованных голосов:
- И то правда!… Чего без толку болота мерить, айда домой!
- В общем так! Кто по домам, пусть отходит ко мне. Хватит митинговать! Не время!
Около пятидесяти бойцов, преимущественно старших возрастов, недавно призванных из запаса и еще не испытавших тяжести боев, неуверенно окружили заводилу. Подопрыгора сообразил, что надо немедленно разыскать Бурунова, и только он хотел улизнуть незаметно, как появился Бурунов. Его внезапный приход огорошил всех. «Бунтовщики» притихли, замерли в напряженном ожидании, стараясь угадать, как поступит комиссар. Из толпы бойцов, отошедших к зачинщику, выступил вперед грузный, пожилой мужчина, заросший черной, смолистой бородой. Он бросил вызывающий взгляд в сторону комиссара, потом презрительно посмотрел на кривоногого маленького заводилу, испуганно жавшегося к толпе, сказал грубо, резко махнув рукой:
- Сказ один. Не хотим иттить дальше - и все. Пора расходиться по своим деревням…
- Твой сказ? - громко прервал его Бурунов. - А вот тебе наш сказ, наш приговор, предатель! - комиссар вскинул пистолет и выстрелил в провокатора.
И тут же властно последовала его команда бойцам:
- Ста-но-вись!… Равняйсь!… Смирно!
Комиссар привел бойцов к основной массе полка и распустил по подразделениям.
Бурунов подошел к лежавшему на носилках Канашову. Он хотел рассказать ему о случившемся, но, взглянув на измученное желтое лицо подполковника, раздумал.
- Кто там стрельбу поднял, Николай Тарасович? - спросил Канашов.
- Свои, Михаил Алексеевич. Все в порядке, - ответил комиссар.
Канашов нахмурил брови,
- С боеприпасами поэкономней надо. Каждый патрон беречь. Впереди еще не один бой.
- Не волнуйся, Михаил Алексеевич, не пропали выстрелы даром. - И помолчав немного, добавил: - Они нам сотни людских жизней спасли…
Подбежал запыхавшийся Харин.
- Товарищ Канашов, кому вы доверили полк? - Он зло посмотрел на Бурунова. - Когда я предупреждал его о подозрительном типе, называющим себя офицером-танкистом, он отмахивался… Проглядел шпиона, разлагающего наших людей. А теперь применяет самосуд, бойцов расстреливает. Я требую немедленно расстрелять шпиона Кряжева, а комиссара отстранить от командования.
- А кто вы такой? - вскипел Бурунов.
- Я начальник штаба дивизии…
- Где он, ваш штаб? Вы начальник без штаба. Идите, иначе я не ручаюсь за себя.
Канашов, обессиленный и бледный, устало сомкнул веки.
- Товарищ майор, прошу вас удалиться… Я разберусь сам.
Харин взвизгнул сорвавшимся голосом:
