Когда до леса осталось не более пятидесяти метров, два немецких автоматчика забежали вперед, преградили путь. Саша почувствовал удар чем-то тупым и тяжелым по голове. В глазах поплыли огненные круги, и, теряя сознание, он свалился на землю.
3
Со связанными назади руками Миронова привели к штабу карательного отряда. Перед штабом стояли военнопленные. Большинство раненые. Немецкий солдат толкнул Миронова в спину и, показывая пальцем на группу военнопленных, крикнул:
- Шнеллер, шнеллер, русиш эзель! [11]
На крыльце появился толстый, с бульдожьими челюстями немецкий офицер войск СС. Рядом с ним белокурая женщина. Миронов пристально всматривался в знакомое лицо женщины. «Да ведь это пленная летчица, задержанная под Минском».
- Ферштеэн зи деич? Вер бист ду офицер одер зольдат? [12] - выкрикнул немец, ворочая квадратными челюстями.
Миронов, с изжелта-синими кровоподтеками под глазами, молчал, глядя исподлобья. Взгляд его был полон презрения.
В воздухе свистнул стек. Но женщина схватила руку офицера. Она быстро сказала ему что-то, и он неохотно опустил стек. К Миронову подошел и стал рядом солдат с автоматом наизготовку.
Эльза побоялась приблизиться к злобно смотревшему Саше и, стоя на расстоянии десяти шагов, заговорила весело:
- Не правда ли, лейтенант, мы старый знакомый? Не узнаете? - откинув назад курчавую гриву золотистых волос, она вызывающе глянула на него. - Мы с вами встречались. Помните?…
На лице Миронова не шевельнулся ни один мускул. Губы его были плотно сжаты. Глаза смотрели куда-то поверх, как бы не видя ее.
Эльзе хотелось, чтобы этот русский лейтенант хотя бы одним молчаливым склонением головы признал себя побежденным, зависящим только от ее прихоти, и тогда она могла бы великодушно подарить ему жизнь. Но лицо Миронова словно окаменело, и только в уголках губ появилась презрительная улыбка.
Двое солдат, грубо подталкивая, вывели из толпы пленных Аленку. Миронов взглянул на нее, и сердце сжалось от ужаса: лицо и руки ее были в кровоподтеках, одежда разорвана. Взгляды их встретились, и Саша виновато опустил глаза. Она спасла ему жизнь «Надо было уходить раньше… А я колебался, смогу ли с едва поджившей раной перейти линию фронта… Теперь меня расстреляют, но, может, удастся спасти ее?»
- Эта женщина ни в чем не виновата! - крикнул Миронов. - Она не знала, что я спрятался на чердаке…
В глазах Аленки блеснули слезы, она посмотрела на Миронова и зарыдала.
Офицер сделал знак стеком, и двое солдат, подхватив Аленку, увели.
Эльза с улыбкой подошла ближе к Миронову:
- О, господин лейтенант, благородный мужчина! Вам жалко хороший женщина. Может, лейтенант желает меня о чем-либо просить?
В глазах Миронова блеснула ненависть, он не произнес ни слова.
4
Трое суток Миронова и Аленку избивали на допросах. На четвертые сутки, ничего не добившись, немцы вывели их из комендатуры и повели к Марьиной балке, где два дня назад уже расстреляли найденных в селах тяжело раненных бойцов и командиров.
Когда взошли на пригорок, печальный взгляд Аленки задержался на голубом небе, на темно-зеленой изгороди леса. До слуха донеслось пение невидимых птиц. И все, на что смотрела она, было освещено и согрето ярким солнечным светом. И вдруг Аленке, как никогда, захотелось жить.
Сухие, шершавые, до крови разбитые губы Аленки скривились от боли. Она надеялась: может, ветер донесет до Андрея то, что она шептала ему в последние минуты жизни. Сердце пронизывала боль при мысли о детях: на кого они теперь останутся?
Как бы прислушиваясь к птичьей песне, вокруг все умолкло, притаилось, и даже ветер перестал шевелить золотые листья, а в небе поползли, закрывая солнце, невесть откуда взявшиеся тучи, они, темнея, сгущались, набухали. Алена почувствовала, как с каждым шагом силы покидают ее.
Миронова и Аленку поставили рядом на краю обрыва.
Они пристально взглянули в глаза друг другу, молча прощаясь… Быстро бегут последние секунды жизни; близка уже неумолимая, не знающая жалости смерть…
Неожиданно на опушке леса раздался одинокий выстрел, и офицер рухнул на землю. Аленка и Миронов бросились бежать в разные стороны. Гитлеровские автоматчики открыли огонь. Аленка упала, а Миронов продолжал бежать к лесу. Лес ответил частыми, дружными выстрелами. В немцев полетели гранаты. Несколько человек, одетых в полувоенную, полугражданскую форму, выскочили на опушку. Ни одному из немецких карателей не удалось уйти живыми.
Партизаны окружили Аленку. Кондрат поднял с земли ее бездыханное тело, слезы катились по его щекам, теряясь в ковыльной бороде.
- Прости меня, внучка, старого. Виноват я, опоздал с выручкой…
Глава пятнадцатая
