Его желание исполнилось. Летучий мешок проплывал над дворцом и под самыми облаками, иногда прячась среди них, а то и вовсе исчез внутри одного облака, отчего Исмаила накрыло странным ощущением, что мешок парит по воздуху как птица. Люди летают, как птицы!
– Сбить их! – с азартом воскликнул султан. – Открыть огонь по мешку!
Дворцовые гвардейцы бросились выполнять приказ, но пушки, оставшиеся на полуразрушенных стенах, не задирались так высоко, чтобы взять мешок на мушку. Стрелки целились, и вслед за чеканными щелчками их мушкетов раздавались крики султана. Едкий пороховой дым наполнил воздух, смешиваясь с запахами цитруса, жасмина и поднятой пыли. Но, насколько приходилось судить, никто так и не попал ни в мешок, ни в корзину. Глядя на крохотных человечков, выглядывающих из-за борта корзины и кутающихся в плотные шерстяные шарфы, Исмаил подумал, что они, скорее всего, просто слишком высоко – вне досягаемости выстрела.
– Вероятно, на такой высоте пулями их не достать, – заметил он.
Но любой высоты будет достаточно, чтобы сброшенный вниз предмет долетел до земли. Люди в корзине помахали им, и на них стала падать чёрная точка, словно пикирующий ястреб нереальной плотности и быстроты. Она врезалась в крышу одного из дворцовых зданий, взрывом разметав осколки черепицы по всему внутреннему двору.
Султан завопил от восторга. Ещё три пороховые бомбы обрушились на дворец, одна попала прямо на стену, основательно повредив её и убив гвардейцев, обступивших там одну из пушек.
Уши Исмаила заложило в большей степени от визга султана, нежели от взрывов. Он указал на железные корабли.
– Они высаживаются.
Корабли уже подошли к берегу почти вплотную и спускали на воду шлюпки, в которые набились люди. Другие корабли продолжали обстрел и во время высадки ещё интенсивнее, чем прежде; их шлюпки не встретят ни малейшего сопротивления, когда причалят к берегу у разбитой бомбами городской стены.
– Скоро они будут здесь, – сказал Исмаил.
А летучий мешок с корзиной меж тем миновал дворец, поплыв на запад над широкими полями за городской стеной.
– Идём, – сказал Селим и вдруг схватил Исмаила за руку. – Мне нужно спешить.
Они бросились вниз по разбитой мраморной лестнице, за ними увивалась свита из прислуги. Султан повёл их в лабиринт комнат и коридоров дворцового подземелья.
Комнаты здесь едва освещались масляными лампами, полные трофеев, накопленных за четыре века османского господства, и даже, возможно, византийских сокровищ, если не римских и греческих, хеттских и шумерских; за каждой дверью – все богатства мира. Одно помещение было от пола до потолка набито золотом, главным образом в виде монет и слитков, другое – предметами византийского религиозного искусства, третье – старинным оружием, следующее – мебелью из редких пород дерева и мехами, ещё одно – разноцветными кусками камня, которые, на первый взгляд Исмаила, не представляли никакой ценности.
– У нас нет времени, чтобы всё здесь обойти, – заметил он, семеня за султаном.
Селим только рассмеялся. Он пересёк длинную галерею, выполнявшую роль склада картин и статуй, и вышел в маленькую боковую каморку, пустую, если не считать мешков, выставленных в ряд на скамье.
– Берите это, – приказал он слугам, когда те догнали его, и продолжил путь, уверенный в направлении.
Они вышли к лестницам, ведущим вниз сквозь каменную породу, лежащую под дворцом; странное зрелище – гладкие мраморные ступени в кряжистом каменном колодце, ныряющие в недра земли. Если Исмаил не ошибался, большое городское подземное водохранилище находилось чуть в стороне от дворца, на юго-востоке, но, спустившись в невысокую природную пещеру, залитую водой, они обнаружили каменный причал и пришвартованную к нему длинную узкую баржу с гвардейцами султана на борту. Всё освещали факелы на причале и фонари на барже. Похоже, они вышли к рукаву подземного водохранилища и собирались сплавиться туда на вёслах.
Селим указал Исмаилу на потолок лестницы, и тогда он заметил взрывчатку, заложенную в щели и специально высверленные отверстия: когда они отплывут на безопасное расстояние, ход будет уничтожен, а взрыв, возможно, повлечёт за собой обвал части дворцовых земель – в любом случае, путь к отступлению будет отрезан, не допуская возможного преследования.
Гвардейцы занялись погрузкой, пока султан осматривал снаряды. Когда всё было готово к отплытию, он собственноручно зажёг фитили, с довольной улыбкой на лице. Исмаил уставился на эту картину, в факельном свете смутно смахивающую на византийские иконы, мимо которых они только что проходили.
– Мы объединимся с балканской армией и переправимся через Адриатику в Рим, – объявил султан. – Завоюем запад, а потом вернёмся и разобьём неверных за их дерзость!
