– … Затем шесть органов ян – это желчный пузырь, желудок, тонкая кишка, толстая кишка, мочевой пузырь и три обогревателя.
– Три обогревателя? Что это такое?
Она прочла по китайским подписям к рисунку:
– Сказано: «У них есть имя, но нет формы. В них сочетаются действия органов, регулирующих воду, поскольку огонь подчиняет воду. Верхний обогреватель – туман, средний – пена, нижний – болото. Соответственно, сверху вниз, верхний – в голове и грудине, средний – от сосков до пупка, нижний – всё, что ниже пупка».
Исмаил покачал головой.
– Они обнаружили это при вскрытиях?
– Они, как и мы, редко делают вскрытия: по сходным религиозным соображениям. Но однажды, в эпоху правления династии Сун, примерно в 390-м исламском году, они вскрыли трупы сорока шести повстанцев.
– Едва ли это помогло бы. Нужно увидеть много вскрытий и анатомирований, не держа в уме никакой предвзятости, прежде чем что-то начнёт проясняться.
Монахи и монахини смотрели на него теперь с каким-то странным выражением на лицах, но он вернулся к изучению рисунков, продолжая:
– Это течение в теле и всех его органах… они имеют в виду кровь?
– Гармоничный баланс жидкостей, не только осязаемых, как, например, кровь, но и духовных, цзин, шэнь и ци, так называемых Трёх Сокровищ…
– Но что они собой представляют?
– Цзин – источник перемен, – нерешительно подала голос одна монахиня, – живительный и питающий, как жидкость. «Эссенция» – другое персидское слово, которое можно использовать для перевода. На санскрите – «семя», или возможность размножения.
– А шэнь?
– Шэнь – это разум, сознание. Как наш дух, но и часть тела тоже.
Исмаил заинтересовался.
– Они его взвесили?
Бхакта засмеялась, и все вслед за ней.
– Их врачи ничего не взвешивают. Они думают не о вещах, а о силах и отношениях.
– Что ж, я всего лишь анатом. То, что вдыхает в органы жизнь, выше моего понимания. Три сокровища, одно, мириады – мне неизвестно. Похоже, действительно есть какая-то живительная сила, которая приходит и уходит, прибывает и убывает. Вскрытие не видит её. Возможно, это наши души. Вы верите в возвращение душ, не так ли?
– Да.
– И китайцы тоже?
– По большей части, да. Но для даосов не существует чистого духа, он всегда соединён с материальным. Поэтому их бессмертие требует переселения из одного тела в другое. И вся китайская медицина находится под сильным влиянием даосизма. Их буддизм во многом похож на наш, хотя, опять же, более материалистичен. Преимущественно этим и продиктовано то, что китаянки в преклонном возрасте начинают помогать общине и готовиться к следующей жизни. В конфуцианской культуре в принципе не говорится о душе, хотя и признаётся её существование. В большинстве китайских письмён граница, проведённая между духом и материей, расплывчата, а иногда и вовсе отсутствует.
– Оно и видно, – сказал Исмаил, снова глядя на рисунок меридианов. Он вздохнул. – Что ж. Они долго занимались наукой и помогали живым, в то время как я лишь зарисовывал вскрытия.
Они продолжили. Вопросы поступали всё чаще и чаще, сопровождаясь комментариями и замечаниями. Исмаил старался, как мог, отвечать на все. Циркуляция крови в сердечных камерах, функция селезёнки, и есть ли такой орган вообще, расположение яичников, шоковые реакции на ампутацию ног, затопление проколотых лёгких, непроизвольные движения конечностей при воздействии игл на участки головного мозга – он говорил о том, что видел в каждом из описанных случаев, и по мере того, как тянулся день, толпа становилась всё более настороженной, а выражение лиц слушателей, сидевших на полу, странным. Пара монахинь молча удалилась. Когда Исмаил описывал процесс свёртывания крови после удаления зубов, в комнате воцарилась мёртвая тишина. Многие отводили взгляд, и, заметив это, Исмаил осёкся.
– Как я уже сказал, я простой анатом… Но посмотрим, сможем ли мы согласовать то, что наблюдал я, с вашими текстами по теории…
Он выглядел разгорячённым, словно его лихорадило, но только в лице.
Наконец настоятельница Бхакта поднялась на ноги, подошла к Исмаилу и взяла его дрожащие руки в свои.
– Хватит, – мягко сказала она. Остальные монахи и монахини встали, сложив перед собой руки в молитвенном жесте, и поклонились ему. – Всё, что могли, вы уже сделали. А теперь отдыхайте, а мы о вас позаботимся.
Исмаил поселился в маленькой келье при монастыре, изучал китайские тексты, недавно переведённые монахами и монахинями на персидский язык, и преподавал анатомию.
Как-то раз они с Бхактой шли в обеденный зал из больницы; жаркий и парной, предмуссонный воздух обволакивал их тёплым, влажным покрывалом. Настоятельница обратила внимание Исмаила на маленькую девочку, резвившуюся среди дынных грядок в большом саду.
– Это новое воплощение предыдущего ламы. Она появилась у нас в прошлом году, но родилась в один час со смертью старого ламы, что большая редкость. Нам, конечно, не сразу удалось её найти. Мы всего год назад приступили к поискам, и она незамедлительно объявилась.
– Его душа перешла от мужчины к женщине?
