– Каждая страница была переписана множество раз, – сказал один из монахов.
– Ваша работа поразительно отличается от китайской медицины, – добавил другой. – Мы надеемся, вы расскажете нам о различиях между их теориями и вашими.
Исмаил покачал головой, водя пальцами по этим отголоскам своего прежнего существования. Он бы не подумал, что написал столько писем. Возможно, на этой полке хранились и копии.
– У меня нет никаких теорий, – сказал он. – Я лишь записывал то, что видел, – лицо его напряглось. – Но я с радостью поговорю с вами на любые интересующие вас темы.
Настоятельница сказала:
– Будет замечательно, если вы выступите с этим перед публикой. Очень многие захотят послушать вас и задать вопросы.
– Конечно, с удовольствием.
– Спасибо. Тогда мы соберёмся завтра же.
Где-то забили часовые колокола, отмечавшие каждый час и каждую смену.
– Какие часы вы используете?
– Это вариация ртутного колеса Бхаскары, – сказала Бхакта и повела Исмаила к высокому зданию, в котором находились часы. – Она хорошо подходит для астрономических расчётов, и Керала объявил новый год по этим часам более точно, чем когда-либо прежде. Но, скажу по секрету, сейчас мы испытываем хорологи с механическим спуском на грузовой регулировке. А также пружинные приводы, которые будут полезны в море, где точный хронометраж необходим для определения долготы.
– Я в этом совсем не разбираюсь.
– Конечно, вы же занимались медициной.
– Да.
На следующий день они вернулись в больницу. Монахи и монахини в коричневых, бордовых и жёлтых одеждах расселись на полу большой залы, где проводились операции, собравшись послушать его. Бхакта велела своим помощникам принести к трибуне, за которой должен был выступать Исмаил, несколько толстых книг. Все они оказались заполнены анатомическими рисунками – в основном, китайскими.
Все как будто ждали, пока он заговорит, и Исмаил сказал:
– Я с радостью расскажу вам о том, что наблюдал своими глазами. Не знаю, надеюсь, это вам чем-то поможет. Я мало сведущ в медицинской науке как таковой. Я изучал некоторые труды древних греков в переводах Ибн Сины и прочих, но так и не смог извлечь из них особой для себя пользы. Чуть-чуть из Аристотеля, немногим больше из Галена. Османская медицина в принципе оставляла желать лучшего. В общем, нигде я не нашёл единого толкования, которое соответствовало бы тому, что я видел воочию, и поэтому я давно отказался от всякой теории и решил ограничиться рисованием и описанием того, что видел сам. Так что это вы должны мне рассказать о китайских представлениях, если сможете объяснить их на персидском языке, и я попробую ответить, насколько мои наблюдения совпадают с ними, – он пожал плечами. – Это всё, что в моих силах.
Монахи не сводили с него глаз, и он нервно продолжил:
– Персидский – удивительно полезный язык. Язык, который связывает ислам и Индию, – он махнул рукой. – Есть вопросы?
Молчание нарушила сама Бхакта.
– Что вы скажете о меридианах, про которые говорят китайцы, берущих начало на поверхности кожи и проходящих по всему телу и обратно?
Исмаил посмотрел на рисунок, который она открыла на странице одной из книг.
– Возможно, это нервы? – предположил он. – Часть этих линий соответствует путям основных нервов. Но потом они расходятся. Никогда не видел, чтобы нервы перекрещивались так, как здесь, от щеки к шее, к бедру вдоль позвоночника и вверх по спине. Нервы обычно ветвятся, как ветви миндального дерева, а кровеносные сосуды – как ветви берёзы. Такие клубки нам неизвестны.
– Мы не думаем, что меридианы относятся к нервной системе.
– Тогда к чему? Вы видели что-то подобное в ходе вскрытий?
– Мы не делаем вскрытий. Когда нам представилась возможность осмотреть разорванные тела, внутренности выглядели именно так, как вы описывали в своих письмах. Но китайское понимание более древнее и сложное, и исследователи добиваются хороших успехов, среди прочего, втыкая булавки в определённые точки меридианов. Они почти всегда добиваются хороших успехов.
– Откуда вы знаете?
– Некоторые из нас видели это сами. Но в основном – с их слов. Нам кажется, они обнаружили некую систему, слишком малую для того, чтобы она была видна глазу. Можем ли мы быть уверены, что нервы являются единственными проводниками мышечного движения?
– Думаю, да, – ответил Исмаил. – Перережьте верный нерв, и мышцы ниже него перестанут двигаться. Уколите нерв, и соответствующая мышца сократится.
Слушатели смотрели на него во все глаза. Один из старших мужчин сказал:
– Возможно, тут происходит какой-то другой вид передачи энергии, не обязательно через нервы, а через меридианы, и это необходимо в той же степени, что и нервы.
– Возможно. Но посмотрите сюда, – он указал на одну из схем, – они не рисуют поджелудочную железу. И надпочечников нет. А оба эти органа выполняют жизненно важные функции.
Бхакта сказала:
– Для них важнейшими органами являются только одиннадцать: пять инь и шесть ян. Сердце, лёгкие, селезёнка, печень и почки – это инь.
– Селезёнка не жизненно необходима.
