Я считаю, что настала пора раскрытия того, что долгое время не мог рассказать о себе, так как восприятие того времени не позволяло мне открыто говорить о моем происхождении. Да и сейчас я преодолеваю некую запретную стену, рассказывая вам о себе. Надеюсь на взаимность и думаю то, что не все читатели смогут поверить в достоверность происходящих событий, изложенных здесь. Некоторые исторические даты могут не совпадать из-за событий, происходивших в сложное для рождения СССР время.
Шел 1917 год. В связи с революционными событиями в Санкт Петербурге кадетские училища были расформированы, а латышские полки добровольно перешли на сторону Красной Армии. Фрицу Яновичу, как получившему начальное военное образование в кадетском училище, было предложено продолжить службу в качестве юнкера при Санкт Петербургском конном полку латышских стрелков. Парню шел 14 год. В полку он был один малолетний подросток из латышей, хорошо держался в седле, был грамотен и начал службу зачисленным в юнкера-конюхи. В этом полку служила молодежь, набранная из хуторских поселений Латвии в основном из добровольцев, а командующий состав состоял из кадровых боевых офицеров латышей царской армии. Закаленные в боях первой Мировой офицеры, перешедшие на сторону Большевиков, держали в рядах латышских стрелков железную дисциплину, хорошо снабжались. Недостатка в обмундировании оружии, боеприпасов, продуктов питания для солдат недостатка не было, потому что это были войска, лично подчиняющиеся Ленину и готовы выполнять любые задачи по его приказу. По личному приказу Владимира Ильича латышским стрелкам удалось подавить в Москве левоэсеровское июльское восстание 1918 года и вызволить из-под стражи Феликса Дзержинского и его заместителей. Феликс Эдмундович тоже был из латышей, родом из Польши, он знал о преданных своему военному делу латышских стрелков и стал формировать костяк ВЧК из образованных офицеров. К Фрицу Яновичу поступило предложение стать в ряды чекистов. Он с радостью принял предложение и продолжал службу в кавалерийском полку Красной Армии будучи уже чекистом особого отдела. Учитывая его образовательную подготовку и практику в боевом полку ему было присвоено в 16 лет звание младшего лейтенанта. Сослуживцы относились к нему с уважением и любили за добродушный нрав и умение в военном деле. Рижский мирный договор, подписанный Лениным между Латвией и Россией 11 августа 1920 года, каким-то образом повлиял на судьбу латышских стрелков, но так исторически сложилось, что 20 ноября 1920 года Краснознаменная Латышская дивизия была расформирована и около 12 тысяч «стражей революции» вернулись в Латвию. Командиры подразделений в основном остались в России и смогли достичь больших руководящих постов. Так, первым начальником ГУЛАГа был бывший латышский стрелок Ф. И. Эйхманс. Не секрет, что среди российских чекистов латышей было больше, чем представителей какой-нибудь нерусской национальности. Особое место в этом списке занимают Яков Петерс – один из создателей и первых руководителей ВЧК и активный деятель этой организации Мартын Судрабс (Лацис). Продолжил службу и Фриц Янович фон Фиркс (Грязнин) 16 летний и амбициозный офицер, а в ноябре с 1923 года в 19 лет он становится офицером государственной безопастности ОГПУ с присвоением звания капитана. 30 апреля 1925 года в Приволжском военном округе был создан Самарский Дом Красной Армии с местом дислокации г. Самара (Приказ Реввоенсовета № 200 от 20 февраля 1925 г. и Приказ Командующего войсками При ВО № 149 от 30 апреля 1925 г.) Для организации роботы Дома Красной Армии капитан Фриц Янович Грязнин был командирован Московским Центром ОГПУ в город Самара со старшим лейтенантом ОГПУ Колесниковым Иваном Никитовичем. До этой даты, зараннее офицерам было поручено явится за несколько месяцев до этой даты, и проконтролировать, чтобы была организована работа в духе Красной Армии и Коммунистической Партии большевиков и только. При заселении в общежитие ОГПУ, комендант, прочитав ордер Фрица, сказал:
– Ваша комната двести двадцатая, это на втором этаже, здесь по коридору направо сразу, как выйдете из моего кабинета, там уже живет старший лейтенант полит отдела Иван Никитович. Фриц не ожидал, что будет жить не один и решил спросить об этом:
– Товарищ подполковник, разрешите обратиться?
– Что, капитан, что-то не так с вашим поселением? – смерив подозрительным взглядом серых холодных глаз Фрица, спросил комендант, с улыбкой, – И вы хотите выяснить, тогда я вас слушаю?
– Никак нет, согласно ордера выписанного мне Центром нашего ведомства, указано выделить комнату такому-то, и я понял, что для меня одного? – удивленно спросил капитан.
– Распоряжением управления, подписанным лично Феликсом Эдмундовичем Дзержинским в Московском общежитии ОГПУ размещать офицеров младшего звена служащих по два человека в комнате, кроме женатых, им разрешено селится в семейных отдельных комнатах и то если есть места, если нет мест, то поселение производить на квартирах и оплачивать проживание за счет бюджетных средств, вам все ясно, товарищ капитан?
– Так точно, иду знакомится с Иваном Никитовичем! Разрешите отбыть на заселение! – он, щелкнув каблуками, громко отчеканил по-военному. На что подполковник, вздохнув и на выдохе ответил:
– Идите капитан. – Порывшись в шухляде письменного стола он достал ключ и выдал ему. К ключу был прикреплен на кольце алюминиевый кружок с выбитым номером 220.
