– К председателю обкома партии Самары с поезда прямо в его кабинет. Если поезд прибудет ночью, туда же, там будет дежурный он знает, что вы прибудете, председатель держит ваш приезд на особом контроле. Да, и вот еще что, вот ваши удостоверения личности продленные и подписаны Феликсом Эдмундовичем, возьмите, там и билеты на поезд Москва Владивосток, проходит через Самару. Точное время прибытия здесь не указано, так как еще встречаются разобщенные банды недобитых и вообще грабителей, поэтому будьте внимательны в поезде, поезд отправляется завтра в шестнадцать часов из Киевского вокзала, в билетах номера мест, номер вагона и номер купе, до Самары, если ехать без задержек трое суток, с задержками больше. Желаю вам успехов в нашем большевицком деле, счастливого пути, товарищи, и не забудьте личное оружие, почищенное с полными магазинами! – поднялся со своего места и пожал офицерам руки. Товарищи по-военному повернулись кругом и вышли из кабинета председателя Партийной Контрольной комиссии Якова Христофоровича Петерса Московского центрального отдела ОГПУ внешней разведки …
– Ты знаешь, Фриц, мы с тобой столько живем под одной крышей, а до сих пор я о тебе ничего не знаю? – спросил Колесников, когда они вышли на мостовую Лубянки.
– Это потому, что мы работаем в разных подразделениях ОГПУ, – стал говорить капитан в ответ любопытному Ивану Колесникову, – ты под кураторством своего наставника Федора Ивановича Эйхманса, я под началом Якова Христофоровича Петерса.
– Да, Янович, хоть и под разными командирами, но начальник у нас один Феликс Эдмундович. – Парировал Иван.
– Задается мне, что нас свели не просто так под руководство Якова Петерса, как думаешь?
– Надо полагать, что начальство что-то планирует, Советская разведка должна быть лучшая в мире, а ты вырос в немецкой прибалтийской семье, и насколько мне известно, ты сам рассказывал мне, что твой дед барон Эрнест Нумгузен фон Фиркс и бабушка Ада фон Фиркс и твоя сестра Эльза сейчас проживают в Риге, а поместье с землями конфискованы Курляндскими властями, и выплачена деду не хилая компенсация в международной валюте, которую дед сразу перевел на свое имя в банк Нью Йорка под годовые проценты, на что и живут они теперь? – подозрительно глядя на капитана, проговорил свою тираду старший лейтенант.
– Я коммунист и давал присягу Советской власти, поэтому-то и работаю на Советскую власть, а твои разговоры к чему это, друг, а?!
– Да к тому, что Петерс что-то планирует в отношении нас с тобой.
– Ты знаешь, если за нас взялся куратор иностранной разведки, значит что-то намечается в отношении планов Феликса Эдмундовича, нам остается только догадываться, но болтать о моем происхождении, там в Самаре я тебе не советую, мое происхождение ты знаешь, я конюх из семьи моего деда из латышей, немца по национальности, Яноша Ингуша, который служил в поместье барона фон Фиркса депутата от немцев Риги в Курляндском парламенте, так что мой тебе совет помалкивай о моем происхождении, понял, и помни где и кем мы служим.
– Да понял я, понял, можешь не беспокоится, я только знаю, что наша Советская страна сейчас нашпигована немецкими военными, которые учатся у нас в училищах и проводят совместные маневры, к чему бы это?
– Ты знаешь, что Ленину и Сталину, нашим вождям, это лучше знать, а что мы, мы под козырек и должны выполнять, что нам прикажут, вот как я думаю! – ответил капитан.
– Да вот похоже мы уже пришли. – Сказал старший лейтенант.
Капитан взглянул на свои карманные часы, подарок дедушки Эрнеста:
– Сейчас уже двенадцать, поезд отправляется в шестнадцать, давай пошли собираться, затем зайдем в привокзальный ресторан пообедаем, потом купим что ни будь в дорогу, времена не простые, страна еще не очищена от банд, так что надо в дорогу закупиться. У тебя есть планы на счет этого?
– Да какие планы, кроме трех бутылок водки и ничего больше не приходит в голову.
– Эх ты, пролетарий, если бы не революция так бы и просидел в своем Хабаровске безвылазно!
– Ну давай без этого, я же тебя не донимаю твоим буржуазным происхождением.
– Ну ладно, ладно, на соратников не обижаются, открывай дверь. Еще надо зайти к коменданту сдать нашу конуру… В комнате парни застелили постели, расправив неровности Фриц влажной шваброй прошелся по деревянному полу. И, упаковав форму в небольшие чемоданы, сослуживцы переоделись в гражданское, пристегнули кобуру с пистолетом под мышки на внутренних портупеях разработанных для сотрудников ОГПУ, закрыли комнату и спустились к коменданту. Предъявив ему свои командировочные предписания распрощались с комендантом. Он молча посмотрел на молодых офицеров и с грустной миной на лице вздохнул об утраченной молодости, и утраченных возможностях. Колесников с некоторой долей сострадания хотел что-то сказать, но Фриц, наступив своим ботинком на ботинок Ивана, дал понять, что слова здесь не уместны и молодые люди покинули общежитие на Лубянке. Они прибыли на извозчике к Киевскому вокзалу к 13 часам с небольшим.
