Я сделал свое дело на встрече с пакистанским министром иностранных дел Султаном Ханом, который находился с визитом в Вашингтоне 15 ноября. Этот приличный и способный человек провожал меня в Исламабаде в Пекин всего четыре месяца назад. А теперь я должен был требовать от него, как можно тактичнее, продемонстрировать максимальную гибкость в отношении Муджиба. Он ответил, что, по его мнению, нынешнее военное правительство достигло предела в своих уступках. Однако как только будет сформировано гражданское правительство, примерно через шесть недель, вопрос будет пересмотрен. Яхья Хан лично высказался примерно так же в беседе с послом Фарлэндом 18 ноября, подчеркнув, что его главной целью является выполнение его графика для установления гражданского правительства: «Если гражданское правительство затем захочет иметь дело с Бангладеш через Муджиба или иным образом, это будет делом гражданского правительства, и меня совершенно не будет касаться. Я достигну своей цели, передав власть обратно народу».
Я разговаривал дважды с Добрыниным – 15 и 18 ноября. В обоих случаях предупреждал, что продолжающиеся воздушные поставки советского оружия вносят дополнительные трения. Добрынин вежливо отвечал, что фактически Советский Союз рекомендует проявлять сдержанность. 19 ноября я обсуждал с Джха график, согласно которому полная автономия будет достигнута в Восточной Бенгалии к марту. Он просто не обратил на это внимания.
Перспективы сохранения мира уменьшаются, когда потенциальный агрессор видит победный приз в пределах досягаемости, имеет подавляющее превосходство на земле и воспринимает намеченную жертву изолированной, деморализованной и безоружной. 22 ноября развернулась первая стадия полномасштабной войны на субконтиненте, хотя прошла почти неделя, прежде чем Индия признала это, и все наши ведомства оказались готовыми столкнуться лицом к лицу с ее последствиями.
22 ноября я докладывал Никсону:
«Пакистанцы сегодня заявляют по радио, что Индия «без официального объявления войны развернула повсеместное наступление против Восточного Пакистана». …Индийцы называют эти сообщения «абсолютной ложью». …В настоящий момент у нас нет независимых свидетельств, но представляется очевидным, что произошел крупный инцидент».
Кризисы всегда начинаются как недоразумение, этот больше, чем все иные. Пакистанский посол не имел никакой информации; госсекретарь Роджерс, у которого, как и у меня, не было лучшего источника, мог только отмечать противоречивые сообщения. Никсон был полон стремления привести в исполнение свою угрозу, повторяемую с мая: прекратить оказание помощи Индии. Для того чтобы отвести от себя внутреннюю критику, он хотел объявить это как прекращение помощи обеим воюющим сторонам, будучи в курсе, что помощь Пакистану к тому времени уже иссякла. Я рекомендовал ему отложить принятие решения на время после проведения встречи ВГСД, созванной на вторую половину дня. Я скептически относился даже к объявлению прекращения помощи Пакистану, если бы оказалось, что Индия является агрессором. Такое решение было бы слишком цинично, в Пекине его могли бы неправильно понять. Никсон был за любой подход, который принес бы больше вреда Индии.
У меня не было сомнений в том, что мы сейчас являемся свидетелями начала индийско-пакистанской войны, и что начала ее Индия. Несмотря на популярные мифы, большие воинские подразделения не начинают боевые действия случайно; в действие их приводят чьи-то приказы. Никаким помутнением рассудка нельзя оправдать невероятность того факта, что 70 тысяч пакистанских солдат, уже втянутых в партизанскую войну, напали бы на 200-тысячные индийские войска, или что пакистанские военно-воздушные силы, состоящие из 12 самолетов в Восточном Пакистане, напали бы на 200 индийских самолетов, противостоящих им. Не было попыток даже хоть как-то соблюсти законность. У меня в мыслях не было никаких сомнений – и уж тем более у Никсона – в том, что Индия повышала свои требования постоянно и преднамеренно с тем, чтобы помешать урегулированию. Бесспорно, пакистанские репрессии в Восточной Бенгалии были зверскими и недальновидными. И миллионы беженцев оказали громадное воздействие на индийскую экономику. Но то, что привело к войне, по мнению Никсона и моему собственному, выходило за рамки проблемы беженцев. Причиной была решимость Индии использовать кризис для того, чтобы установить свое господство на субконтиненте.
