Мое собственное мнение о г-же Ганди было схоже с мнением Никсона, главное отличие состояло в том, что я не воспринимал ее снисходительность по отношению лично к самому себе. Позже Никсон и я были обвинены в предвзятом отношении к Индии. Это было полным недоразумением; серьезная политика должна опираться на анализ, а не на чувства. Надо признать, что, как и предполагал, я не нашел в индийской истории или индийском поведении в отношении собственного народа или соседей уникального чувства моральной ответственности. На мой взгляд, Индия выжила в своей бурной и неспокойной истории благодаря необычной тонкой чувствительности в понимании, а затем и манипулировании психологией иностранцев. Мне эти нравственные притязания индийских руководителей представлялись отлично приспособленными к использованию комплексов вины либерального, немного социалистического Запада. Они были непременным оружием движений за независимость, которые были слабыми в физическом смысле и которые использовали этические категории колониальной державы для того, чтобы парализовать ее. Они были бесценны для новой страны, стремящейся отстаивать международную роль, которую она никогда бы не смогла установить одной только силой.
Г-жа Ганди была сильной личностью, которая непреклонно блюла национальный интерес Индии с присущей ей целенаправленностью и ловкостью. Я уважал ее мощь, даже когда ее действия вредили нашему национальному интересу, но не мог согласиться с индийскими заявлениями о том, что мы можем «потерять» дружбу со стороны Индии навсегда, если не станем поддерживать ее гегемонистские устремления на субконтиненте. Я был уверен в том, что, какими бы ни были сиюминутные страсти, мы не смогли бы никогда «потерять» навсегда Индию, как мы не могли и навсегда «завоевать» ее на свою сторону. По-моему, меньше всего г-жа Ганди стала бы соблюдать наши интересы, действуя против нас. Она ни за что не отказалась бы от неприсоединения, от которого зависели все ее переговорные позиции, включая, по крайней мере, появление возможности двигаться в сторону Соединенных Штатов. Когда она считала, что того требуют интересы Индии, г-жа Ганди сотрудничала с нами, не проявляя никаких сантиментов, как она сейчас добивалась расчленения Пакистана. Она восстановила бы наши напряженные отношения весьма быстро сразу после прекращения непосредственной ссоры. Как ни парадоксально, но чем больше была напряженность, тем больше у нее было стимулов восстановить, по крайней мере, видимость нормальных отношений. Так оно и случилось.
Но в ноябре 1971 года отношения по-прежнему продолжали ухудшаться. Все причины, которые заставляли Никсона тянуть время, вели к тому, чтобы г-жа Ганди форсировала события. Неизбежное появление Бангладеш, – что мы считали аксиомой, – ставило Индию перед болезненными долгосрочными проблемами. Прежде всего, в силу того, что Бангладеш была, по сути, Восточной Бенгалией, отделенной только по религии от самого беспокойного и самого сепаратистски настроенного штата Индии – Западной Бенгалии. У них были общими язык, традиции, культура и, что важнее всего, непостоянный национальный характер. Станет ли Бангладеш националистическим или радикальным государством, оно со временем усугубило бы центробежные тенденции Индии. Мог бы быть создан прецедент образования других мусульманских государств, вырезанных на этот раз из Индии. Как только оно становилось бы независимым, его мусульманское наследие, в конечном счете, могло бы привести к сближению с Пакистаном. Все это диктовало лишенным сантиментов творцам политики в Дели, что его рождение должно сопровождаться мощной демонстрацией индийского превосходства на субконтиненте.
Нарастающие уступки со стороны Яхья Хана осложняли проблему г-жи Ганди. Если бы она была уверена в неискренности Яхья Хана, в том, что не будет никакого гражданского правительства, что Муджиб не будет освобожден, что Восточный Пакистан не станет вначале автономией, а затем независимым через несколько месяцев, она все разыграла бы как по нотам и использовала бы провал нашей программы в качестве предлога для столкновения. Как раз почти стопроцентная точность благоприятного исхода придавала срочность ее действиям. Гражданское правительство могло бы вывести Пакистан из изоляции. Переговоры между представителями Бангладеш и Пакистана ограничили бы, если не совсем прекратили, способность Индии ускорять события. Индия должна начать действовать до того, как события пойдут по такому сценарию. Г-жа Ганди собиралась воевать не потому, что она была убеждена в нашем поражении, а потому, что она опасалась нашего успеха.
