К этому времени Никсон был на подъеме. Как всегда, его подход состоял из многих переплетающихся мотивов. Он хотел сохранить свою китайскую инициативу, и понимал, что «беспристрастность» будет играть на руку Индии. Он хотел отвести от себя вину за происходящее и страшно не хотел конфликта с Роджерсом. Но он был настойчив в том, чтобы придерживаться жесткой линии в Совете Безопасности. Его инициативы каскадом низвергались в мое ведомство, будучи вполне конкретными по определению направлений, но менее определенными в методах осуществления.
В такой атмосфере ВГСД собралась 3 декабря для выработки курса. Это была встреча, зафиксированная в записях, которые попали в руки автора колонки Джека Андерсона. Вне контекста эти записи звучали так, будто Белый дом одержим своими предубеждениями, но их можно было понять только с учетом фона нескольких предшествующих месяцев бесполезного и яростного сопротивления со стороны бюрократического аппарата недвусмысленным решениям президента. «Я получал взбучку каждые полчаса от взбешенного президента, который говорит, что мы не были достаточно жесткими», – комментировал я, как полагал, в приватной обстановке ситуационной комнаты. «Он действительно не считает, что мы выполняем его пожелания. Он хочет склониться в сторону Пакистана и полагает, что каждый брифинг или заявление делаются с совершенно противоположными намерениями». Это, разумеется, было чистой констатацией фактов.
Мой сарказм никоим образом не повлиял на пристрастия ведомств. Когда я передавал указания президента прекратить экономическую помощь Индии, Госдеп предложил сделать аналогичный шаг в отношении Пакистана, – несмотря на мнение президента о том, что Индия была виновной стороной из-за своей воинственности. Это побудило меня в раздражении вновь сделать заявление о том, кто к чему склоняется: «Трудно склоняться в пользу Пакистана, как этого хочет президент, если каждый раз, когда мы предпринимаем некие действия в отношении Индии, мы должны делать аналогичные вещи в отношении Пакистана. Просто имейте это в виду в неофициальном виде, пока я не довел это до сведения президента».
Представители Государственного департамента на межведомственных встречах чувствовали себя очень и очень неловко. Подвергаясь едкой критике с моей стороны за проволочки, находясь под давлением со стороны собственного начальства, требующего от них напористости в противостоянии с Белым домом, они вынуждены были маневрировать в опасных водах. Джо Сиско, к примеру, получил приказ от Белого дома 4 декабря проинформировать прессу в неофициальном плане и объяснить нашу критику индийской политики. Он это проделал вполне лояльно и умело к вящему недовольству со стороны государственного секретаря, который тут же запретил ему появляться на телевидении, чтобы повторить те же самые высказывания в записи. Ответственность за условия, которые я описываю, должна ложиться на лица в руководстве, включая меня самого. Я перечислил аппаратные игры не для того, чтобы оценить вину, а проиллюстрировать государственные архивы, которые будут выглядеть неполными без этого.
Все зависело от взаимоотношений геополитических перспектив, преследуемых Белым домом, и региональных перспектив, отстаиваемых Государственным департаментом, а также веса, придаваемого Китаю и Индии при проведении нашей внешней политики. Белый дом рассматривал конфликт как безжалостную силовую политику, при помощи которой Индия, поддержанная Советами, использовала неопытность пакистанского правительства и хрупкость пакистанской политической структуры с целью достижения урегулирования восточнопакистанского кризиса военными средствами, когда политическая альтернатива казалась вполне возможной. Нравилось ли нашим официальным лицам или нет, но Пакистан был союзником, с которым мы имели договорные обязательства, подкрепленные личными заверениями; его судьба, таким образом, воздействовала бы на несколько ключевых стран, связавших свою безопасность с американскими обещаниями. За ней внимательно следил бы Китай. А те страны на Ближнем Востоке, которые были склонны решать проблемы силовым путем, могли бы поддаться искушению и воспользоваться силовыми методами. И если бы их политика на субконтиненте легко завершилась успехом, Советский Союз мог бы прибегнуть к сравнительно схожей тактике в других неспокойных районах – как он в действительности позже и сделал, когда Уотергейт подкосил исполнительную власть в США. Расчленение Пакистана военными силами и его гибель, в конечном счете, при отсутствии американской реакции, таким образом, имели бы глубокие международные последствия.
