Противоположное мнение состояло в том, что мы без нужды жертвовали дружбой с Индией, что ничто нельзя было сделать, чтобы спасти Восточный Пакистан и что в любом случае нежелательно это делать. Мы придерживаемся «китайских позиций», как жаловался Роджерс. Мы действуем слишком импульсивно. Мы подвергаемся ненужному риску втягивания в это дело в военном плане. Индия – страна с огромным потенциалом, которая нам нужна в качестве друга. Но ни Никсон, ни я не были импульсивными. Мы были убеждены в том, что неприсоединение Индии исходило не от расположения к Соединенным Штатам, а от собственного восприятия национального интереса. Эти расчеты, очевидно, будут пересмотрены, как только непосредственный кризис окончится. Вопрос для нас заключался в том нарушении международного порядка, вытекающем из советско-индийского сговора. Я сказал на заседании вашингтонской группы 4 декабря, что «всем известно, что мы покончим с индийской оккупацией Восточного Пакистана». Но мы должны действовать с решимостью, чтобы спасти более широкие интересы и отношения. У нас не очень сильные позиции, но никогда нельзя смешивать слабость с робостью. «Я признаю, что позиция не самая блестящая, – сказал я Никсону 5 декабря, – но если мы потерпим крах сейчас, Советы не станут уважать нас за это; китайцы будет презирать, а другие страны сделают свои собственные выводы».
Как только война распространилась на Западный Пакистан, то, более того, на повестку дня встал уже не вопрос о методах становления Бангладеш, а о выживании собственно Пакистана. Военная мощь Индии намного превосходила мощь Пакистана, частично в результате шестилетнего американского эмбарго на продажу вооружения обеим сторонам, что в основном ударило по Пакистану. В силу доступа в Индию советского вооружения и наличия собственной крупной тяжелой промышленности и военного комплекса Индия просто обязана была разгромить вооруженные силы Пакистана. Юридические советники Государственного департамента могли бы найти способ демонстрации того, что у нас нет связывающих обязательств с Пакистаном, но геополитическое воздействие не будет от этого менее серьезным. Нашей минимальной целью было продемонстрировать, что мы не станем усугублять свою слабость глупостью. Мы должны действовать таким образом, чтобы остановить потенциальные советские авантюры повсюду в мире, особенно на Ближнем Востоке, где египетский президент объявил сейчас 1972 год еще одним годом принятия решения.
Наша слабость на месте событий вынудила нас сыграть в смелую игру; когда слабый действует сдержанно, это ведет к дальнейшему прессингу и дает противникам силы для укрепления их позиций. У меня не было иллюзий по поводу наших преимуществ; но иногда в ситуациях огромной опасности руководители должны смелостью возместить слабые козыри. «Мы очень сильно блефуем в ситуации, в которой у нас нет никаких преимуществ», – сказал я Холдеману 11 декабря, умоляя его заставить президента на этот раз настоять на соблюдении дисциплины в нашем правительстве. «Пока мы не сможем договориться о стратегии, – сказал я в обращении к своим капризным коллегам по вашингтонской группе специальных действий 9 декабря, – не сможем говорить одним и тем же голосом и прекратить вытаскивать наружу все эти противоречивые версии различных ведомств и устраивать все эти утечки, мы не заслуживаем успеха».
Невозможно было сохранять правительство единым, и нелегко было заставить его действовать сплоченно. Большая часть дня 4 декабря была потрачена на то, чтобы заставить Государственный департамент согласиться на выступление Джорджа Буша, в котором был бы брошен вызов тому, что Индия прибегла к оружию, и выражена поддержка резолюции Совета Безопасности, призывающей как к прекращению огня, так и к выводу войск (то есть Индией).
Буш представил резолюцию в таком ключе 4 декабря. Совет Безопасности поддержал нашу позицию, при 11 членах, высказавшихся в поддержку нашей резолюции. Но она не прошла из-за вето Советского Союза. (Великобритания и Франция воздержались – еще один пример проявления тенденции нашими западноевропейскими союзниками возлагать на нас одних все бремя глобальной безопасности.) В условиях, когда Совет Безопасности оказался в тупике из-за советского вето, мы вынесли вопрос на Генеральную Ассамблею, предложив резолюцию «Объединение во имя мира». Мы в этом органе заняли ведущие позиции, и резолюция была 7 декабря принята 104 голосами «за» при 11 «против». Против нашей позиции выступили только советский блок и Индия.
