Степь — гладь и волны, туман, пыль, снег, иней, тишина, мерзлая полынь, всадники на полях.
Элиста. Сгоревшая Элиста, и снова, как 15 лет назад, Элиста — это деревня, города больше нет.
Школа.
История изъята, как предмет.
География СССР изъята — взамен физический обзор Европы, как части света (без стран), положение Европы, границы Европы, моря, относящ. к Европе, острова, полуострова, только физический обзор, климатич. условия, горы, поверхность.
Русский язык — нового учебника не дали, старый починили — вырвали все листы, связанные с политикой СССР.
Предложили ребятам вырывать листы. Немец-офицер беседовал с детьми. Он кончал Одесскую гимназию, преподавал химию в старших классах.
Чтение — книга для чтения была изъята («Горький не писатель, а шарлатан»).
Хрестоматия запрещена, ее не изъяли.
Чтение: Пушкин, главу из «Тараса Бульбы», «Заколдованное место», «Медный всадник», «Крестьянские дети», отрывки из «Детства» и «Юности» Аксакова.
Ввели книгу «Что будет после» и журнал «Гитлер освободитель» (Альбрехт «в подвалах ГПУ»).
Арифметика — из задачника изъяты задачи, связанные с советскими делами (задачи — сбить столько-то советских самолетов и пр.).
Введен немецкий язык. Офицер лазил по сумкам ребят, искал невырванные листы. У девочки нашли книгу Ленина, крику было много, но девочку не исключили.
Естествознание — была запрещена последняя глава о происхождении человека.
Немецкому языку — 2 часа в неделю.
Введены наказания — «можете даже бить ребят».
Пение — русские народные песни: «Яблоко спелое», «Дети, в школу собирайтесь».
Школа не была типичной для школ в оккупированной области — немец действовал на свой страх и риск.
«Немец спросил: „А из „Войны и мира“ им нельзя почитать?“ Я сказала: „Они еще маленькие“».
Библиотека. Изъяты: вся политика, Гейне и все советские писатели. «Гаврош» — немец скорчился и сказал: «Что вы, что вы». История Рамбо.
Платили 500 р. в месяц.
Паек.
426 гр. хлеба на работающего в день и 2 кило в неделю на иждивенца. А затем сократили — 2100 на работающего и 1400 на иждивенца. Раз в неделю 300 гр. такого мяса, что мы его не брали.
Немецкий паек получали «метисы» (наполовину немцы). Было объявление: «Все метисы должны зарегистрироваться в комендатуре в своих интересах», им выдавали породистую корову за 1000 руб., шоколад, белую муку, конфеты.
Были русские, приравненные к метисам.
— Меня мучило чувство, что я работала.
Краммс — учительница, к нам относилась свысока.
Когда она уходила, мы говорили: «Пойдем шифровать немецкие сводки».
Батаманджиев — написал статью «Калмык любит свою степь».
«Нам обещали транспорт в августе, мы составили список, но нас не вывезли».
На уборной: «Русским вход воспрещен».
Открыли хурул.
Калмыки щеголяли зелеными мундирами.
Гибель 93 семей евреев. Детям смазывали губы ядом (?).
Учительница (я не стал спрашивать ее имени и отчества). Ночью ее пытался насиловать офицер, ему помогал денщик. Она держала шестимесячного ребенка на руках. Он стрелял в пол, угрожал ребенку. Денщик ушел, запер. В соседней комнате были наши военнопленные. Она кричала, звала, но в соседней комнате мертвая тишина.
Она некрасивая, умная, окончила физ. — мат. факультет.
Ее разговор с немецким инженером. Он принес ей, чтобы похвастать, книги, она смеясь показала ему свои. Она знала больше. Немцы кричат на улице «швайн», «русская голова с соломой». Разговор о музыке.
Никто ничего не знает. Танго и фоксы. Только поют и танцуют.
Она смеялась над танкистами, пришедшими пешком:
— Где ваши танки, русский солдат плохой?
— О, нет, русский солдат хороший, сильный.
«Когда ночью слышишь топот сапог, падает сердце».
«Мальчишка приехал, становился в позы.
— Почему вы такой веселый, вы ведь на войну идете?
Через неделю он вернулся, их поклевала наша авиация.
— Я хочу к папе и маме! — сказал он.
А другие говорят:
— Надо воевать, не надо думать о доме!»
«Солдат пришел, нашел сахар. Он сосал кусок сахара. Я ему показала на грудного ребенка, он улыбнулся и ушел.
Они очень любят сладкое, сосут сахар всегда».
Курай — для топки, стелется.
Будяки, цигрик — он зеленый, цветочки красные — едят верблюды.
Мочажина — растет по болоту, высокое.
Чэпэ.
Приговор, расстрел. Раздели, закопали. Ночью он пришел в часть в окровавленном белье. Его снова расстреляли.
Немцы в Элисте.
В августе ходили и ездили в трусах (на мотоциклах).
Собака, ненавидевшая немцев. Верность.
Приехал в 62-ю сталинградскую армию. Она стоит теперь среди зацветающих садов, в чудесном месте, где фиалки, зеленая яркая трава. Тихо. Поют жаворонки. Я волновался по дороге — очень хотелось увидеть людей, с которыми так много связано.
Встреча. Обед у Чуйкова на террасе дачного домика. Сад. Чуйков, Крылов, Васильев, два полковника — члены Военного Совета.
Встреча холодная, все они кипят. Неудовлетворенность, честолюбие, недостаточные награды, ненависть ко всем, кто отмечен более щедрыми наградами, ненависть к прессе, о кинофильме «Сталинград» говорят с проклятиями. Большие люди, тяжелое, нехорошее впечатление.
Ни слова о погибших, о памятнике, об увековечении тех, кто не вернулся.
