Кричат: „Танки на КП!“ — „А пехота?“ — „Отсекли“. — „Все тогда в порядке“.
О немцах.
Не блещут. Но в отношении дисциплины надо отдать справедливость. Приказ — закон.
У меня опыт некоторый есть для развязывания языков.
Наши бойцы настолько стали хитрыми, что ни один профессор не придумает. Такой окоп себе построят, что на голову ему наступишь, а его не заметишь.
Наша борьба: масштаб от броска гранаты до 150 метров.
Наши наверху, немцы внизу заводят патефон, наши пробили дырку в полу и огнеметом дали.
Бойцы, подходя сюда, говорили: „Ну, подходим к аду“. А пробыв день-два, говорили: „Нет, тут в десять раз страшней и хуже, чем в аду“.
Зверская злоба, нечеловеческая к немцам.
Вели, не довели — умер бедняга от страха.
— Хочешь волжской воды? — И раз 10–12 окунут.
Немцам пустили слух, что Гитлер приезжал в Питомник и сказал: „Держитесь, я сам веду армию на выручку вам“ (одетый в форму ефрейтора).
Да, драка была, доложу вам, товарищи.
Столько пролили крови, столько потеряли — и отступать. Да это невозможно!
Еременко приехал 14-го ночью, и я с Гуровым вышли его встречать. Это был ад огневой, налет.
После 14-го я решил всех женщин на тот берег, сколько слез было.
Зараза мужества здесь, как зараза трусости в других местах. Жили часами, минутами, честное слово.
Ждешь рассвета. Ну, начинается. А вечер — слава богу, целый день прошел, как удивительно.
Да скажи мне, что я Новый год встречу, я рассмеялся бы.
Самое страшное, когда сидишь как идиот, бой кипит, и ничего не сделаешь.
Русь, давай шапку, дам автомат!
15 лет мне было, я командовал полком.
До этого я работал в шпорной мастерской, вырабатывал малиновый звон.
Я был главным советником у Чан-Кай-Ши.
Гордость обязательна военному человеку.
Командиру — пусть голова летит, но не кланяйся немецкому снаряду. Боец все это видит.
Глубокий выдох делали тогда, когда наступали сумерки.
Наше выражение: „Мы сидим, как зайчишки, играем в картишки“.
Как бы не схарчили.
Странное беспокойство:
„А что о нас говорят, как там о нас? Что думают про нас?“
Страшная неуверенность.
„Да, когда воюют два генерала, то обязательно один из них окажется умным, второй дураком. — И, смеясь, прибавил: — Хотя дураки оба“.
Последний разговор, разговор о жестокости и черствости как о принципе. Спор. Последняя неожиданная фраза: „Ну и что ж, я плакал, но плакал один. Что скажешь, когда четверо красноармейцев вызывают огонь на себя! Заплачешь, но один, один. Никто. Никогда. Не видел“».
Батюк.
Немецкие разговоры по радио:
— Русь, что ты обедал?
Ответ.
— А я, Русь, ел масло, яйки, только не сегодня. Сегодня я ничего не ел.
— Русь, я за водой иду, стреляй в ноги, не в голову. У меня дети есть, матка есть.
— Русь, давай узбека на румына менять.
«Мне Мамаев курган снится».
Бездидько — 1305 немцев.
«Тов. подполковник, сегодня убил 5 фрицев, истратил 4 мины».
«Я им зробыв великий сабантуй».
«Один кида, другий гра, а потом другой кида, а перший гра».
Батюк: «У нас в дивизии лучший снайпер по фронту Зайцев, лучший минометчик — Бездидько! Лучший артиллерист — Шуклин, командир 2-й батареи (14 танков одной пушкой)».
Бездидько ревниво говорит: «Потому он убив одной пушкой, шо у него тилько одна пушка была».
КП в трубе длинной 71–30. Взрывной волной всех вдуло со столами.
Батюк: «Вот в этом блиндаже дверь обычно влетала внутрь и ложилась на стол».
Зайцев, «скромный, культурный», убил 225 немцев. Другие снайперы — это зайчата. Батюк говорит: «Они его слушают, как мышата». Он говорит: «Правильно, товарищи, я говорю?» Все: «Правильно, Василий Иванович».
Немцы все били минами по блиндажу начарта. Батюк, смеясь, стоял у своего блиндажа и корректировал: «Правей, левей».
«Бездидько, расскажи, как ты разрушил бардачок».
Бездидько скромно: «Я это считаю за блиндаж».
Это дивизия украинцев, все друг над другом шутят. Когда попадают под минометный огонь, Батюк говорит: «От, сукин сын, Бездидько, хиба так я его учив». Бездидько обижается и сердится.
Батюк: «У меня 3 боя были в жизни, вот эти бои мое сердце радуют, вот это были бои. 1) Перед Каунасом. 2) Под Касторной. 3) Переконовка на Брянском фронте».
Подханов, раненный в ногу, лежал в санроте и выползал на передовую стрелять.
Красноармейская мысль взялась за ПТР.
1) Колесо от телеги сажают на кол и вертят на 360°, подбили 7 самолетов.
2) Зайцев приспосабливает ПТР под снайперскую винтовку. Зайцев и 45 снайперов в его полку.
Батюк, — единственный, холодно относится к сталинградцам.
«Конечно, было огромное упорство. Но я здесь был сжат, стиснут. И противник был сжат, стиснут, он не мог развернуться всей своей силой. Мне не нравились эти бои. Я люблю полевой бой».
Ловля рыбы на штурмовом мостике и на лодках.
Зайцев убил женщину и немецкого офицера: «Крест-накрест легли».
Единоборство Зайцева с большим немецким снайпером.
— Тот убил троих наших, выждал 15 минут, наша балочка пустая, и стал подниматься. А я вижу — у него винтовка лежит, я встал во весь рост. Он меня увидел и понял. И я выстрелил.
