Еще более чувствительно описано добродетельное семейство Лизаньки, свидание жениха с невестой, их взаимные подарки. Вася дарит Лизаньке тюлевый "амурчик–чепчик с серизовой лентой ", а она ему готовит сюрприз, шитый бисером бумажник, на одной стороне которого изображен олень, а на другой, — "известный генерал ". Столь же умилительны мечты Аркадия. "Ты угадал меня, Вася, сказал Аркадий Иванович. Да! Я люблю ее так, как тебя; это будет и мой ангел, так же, как твой, затем, что и на меня ваше счастье прольется, и меня пригреет оно ". Таков тон всего рассказа. Чувствительная экзальтация героев граничит с пародией на сантиментальный жанр. "Горячее сердце "Васи плавает в восторге, умилении, слезах любви. Мечтателю все люди кажутся прекрасными, благородными, добрыми; даже в Юлиане Мастаковиче он замечает нежность к себе. Автор добродушно подшучивает над своим слезливым и восторженным героем, подобно тому, как взрослый человек с улыбкой вспоминает свою юность. Воспитанный на Карамзине и влюбленный в Шиллера, юноша–Достоевский так же обливался слезами над всем "высоким и прекрасным ", так же упивался дружбой с Шидловским; так же мечтал о любовном счастье. И он знает, как опасно предаваться мечтам: "свихнуться можно ".
Вася не выдерживает своего счастья, потому что ему мало Лизаньки, Аркадия и Юлиана Мастаковича, ему необходимо всеобщее счастье, рай на земле. На меньшее он не согласен, такова уже природа мечтателя. Трагедию "горячего сердца "объясняет Аркадий: "Послушай, ведь я знаю, что тебе хочется* Тебе хочется, например, чтобы Юлиан Мастакович был вне себя, и еще, пожалуй, задал бы бал от радости, что ты женишься… Ты бы желал, чтобы не было даже и несчастных на земле, когда ты женишься, чтобы у меня, например, твоего лучшего друга, стало вдруг тысяч сто капитала, чтобы все враги, какие ни есть на свете, вдруг бы ни с того, ни с сего, помирились, чтобы все они обнялись среди улицы на радости, и потом сюда к тебе на квартиру, пожалуй, в гости пришли. Потому что ты счастлив, ты хочешь, чтобы все, решительно все, сделались разом счастливы… тебе больно, тяжело одному быть счастливым ".
Эта необычайно острая характеристика мечтателя прежде всего относится к самому Достоевскому. Идея всеобщего счастья — его заветная идея с юношеских лег. И никогда не перестанет он мечтать о "земном рае ", "мировой гармонии ", Царствии Божием на земле. Сколько бы он ни издерался и ни глумился над утопизмом и утопистами, все же это самая великая и самая светлая его мечта. В 1848 г., когда была написана повесть "Слабое сердце ", Достоевский посещал кружок Петрашевского и увлекался утопическим социализмом. На Васе Шумкове лежит печать этого увлечения.
Если невозможно, чтобы сразу все враги помирились, все люди стали счастливы и все человечество обнялось, счастье одного человека становится беззаконным и воспринимается, как грех и вина. Вася говорит "голосом полным заглушённых рыданий ": "Аркадий, я недостоин этого счастья! Я слышу, я чувствую это! Посмотри, сколько людей, сколько слез, сколько горя, сколько будничной жизни без праздника! А я… "
И эта мука о всех сводит его с ума. "Слабый человек "Вася Шумков от "беззаконного "счастья прячется в безумие. Сильный человек Иван Карамазов гордо отказывается от него и "возвращает билет ". Но и тот и другой не принимают блаженства, если оно не для всех.
****
