Как же он мог забыть свое собственное пророчество? Как? Видя перед собой Фьяну, имея возможность заглянуть в ее прошлое… Маг, поправший законы природы и магии, отрекшийся от своей сути, став частью старшей расы, вернет ей память и свободу. Кто как не Фьяна больше всего подходила под это определение?! Родившаяся в «неправильной» семье, с «неправильным» цветом волос и глаз, с магическим потенциалом, выходящим за всевозможные рамки! Раньше подобных детей коллегия магов уничтожала сразу, но со временем, видимо, пророчество немного забылось. Хотя… и преподаватели, и коллегия, приложили все усилия, чтобы избавиться от Фьяны. И у них это почти получилось. Никто же не подозревал о существовании живой воды! Никто и подумать не мог, что человек, каким бы он ни был странным и непохожим на других, сможет отказаться от своей сути!
Когда-то, несколько тысячелетий назад, люди сначала с благодарностью приняли от драконов щедрый дар истинной магии, а затем воспользовались им, чтобы закрыть для драконов двери миров. Тосковавший по полетам через измерения золотой дракон стал постепенно серым и многое забыл. И только человек, добровольно отказавшийся от той самой истинной магии, с помощью которой людьми было совершено предательство, мог разрушить эти чары. Человек получил дар, и он же должен был отдать его добровольно. Фьяна сделала это. И теперь Оттон мог вернуть драконам былое величие. И былую власть. Хм… не забыть бы только сообщить Фьяне, что ей придется выбирать другой институт, чтобы получить высшее образование. Все, что мог сделать для огненноволосой ведьмы Оттон — это дать возможность периодически возвращаться в свой мир, чтобы встретиться с родителями. Ну и вернуть ей немного истинной магии. Правда, без возможности передавать ее по наследству. Жестокий урок, который преподнесли ему люди, дракон выучил на «отлично».
Белая вспышка разрезала небо напополам, унося с собой дар истинной магии, и мир изменился.
Увидев ее, Тугарин невольно вздрогнул и поежился. Честно говоря, он немного завидовал Данжеру, который встретил на своем пути Фьяну. Женщину, готовую отправиться за ним в огонь и в воду, расстаться с жизнью и сущностью, рискнуть всем. Хану на его жизненном пути таких не встречалось. Может, поэтому, он и хранил так бережно легенду о блуждающем городе и прекрасной царевне, которая взяла и полюбила первого встречного. К сожалению, встречный оказался полным идиотом. Хан вздохнул, обогнул холм и… замер потрясенный. В степи, где еще вчера ничего, кроме камней, мелкой травы и сухого песка не было, возвышался город. Блестящие стены, сверкающие купола, цветущие сады… Неужели это не видение? Неужели это и есть потерянный его глупым предком древний город Варахша? Тугарин потряс головой, но видение не исчезало. Он пустил вскачь коня и решительно двинулся в сторону открытых ворот. Если древняя легенда ожила, значит, проклятье пало. Печенеги больше не будут кочевниками. Тугарин окажется разумнее своего предка. Ведь ему не было нужно ни золото царевны, ни ее добро. И того, и другого у хана и так было предостаточно. Ему необходимо было вымолить у нее прощение за своего непутевого предка. Для себя и для своего рода. Преклонить колени и просить, пока луноликая не сжалится.
Тугарин подъехал к дворцу, привязал коня, взлетел по лестнице, миновал комнаты, не обращая внимания на лежавшие в них сокровища, добрался до центральной залы и замер. Ни легенды, ни даже его воображение не могли обрисовать истинный облик прекрасной царевны, восседавшей на троне. Она подняла на гостя свои печальные прекрасные глаза, и Тугарин преклонил перед ней колени.
— Прости, луноликая. Возьми мою жизнь, но не печалься. Мой предок поступил дурно, но я готов искупить его вину.
— Негоже отвечать за преступления другого человека, даже если он — твой предок, — сказала царевна, подойдя к хану, и ее хрустальный голосок заставил Тугарина склонить голову еще ниже. — Встань, достойный сын достойного народа. Я снимаю свое проклятье. Счастлив должен быть народ, что величает тебя ханом. У тебя, в отличие от Алпана, действительно есть сердце.
— Уже нет, луноликая, — поднял на царевну горящий взгляд Тугарин. — Ибо с того момента, когда я тебя увидел, я отдал свое сердце тебе.
Принцесса смутилась, покраснела и не стала возражать, когда хан заключил ее в объятия.
Белая вспышка разрезала небо напополам и разбудила Марину. Вспышка или громкий стук в дверь? Похоже, ей опять принесли пациента, нуждающегося в срочном спасении. Марина накинула плащ прямо на сорочку, спустилась вниз и увидела, как слуги заносят очередного кандидата на лечение. Она подошла ближе.
— Кто это? — удивилась Марина, разглядывая странную нечисть.
