– Неча вам, княже, за вид мой тревожиться, – молвил Фёдор. – Дабы новгородских купцов перещеголять, надобно мне уж вовсе в бабий сарафан обрядиться.
Вяземский усмехнулся, скрестив руки на груди.
– Кузь, – молвил он коротко, – поди, готовь коней вам.
Мужик с поклоном покинул дом, да Фёдор не спешил идти за ним следом. По взгляду Вяземского всё ждал, как Афанасий уж испросит.
– К слову, – усмехнулся Вяземский, садясь за стол да указывая на место подле себя.
Афанасий налил по чарке водки да одну двинул к Басманову. Фёдор улыбнулся и подошёл к Вяземскому, но не сел с ним, лишь опёрся спиной о стол да скрестил руки на груди.
– Чего же, княже? – спросил Фёдор, вскинув бровь.
Взгляд Басманова сделался свысока. Видно, и не пытался юноша скрыть улыбки своей.
– Да ведаешь чего, – усмехнулся Афанасий.
– Ну полно же вам вокруг да около, – молвил Фёдор, поглядывая на питьё своё.
– Расскажешь? – спросил Вяземский, откинувшись на кресле.
– Да об чём же, Афанасий Иваныч? – усмешка уж сорвалась да озарила широкой улыбкой его уста.
Вяземский стиснул зубы да всяко улыбнулся. Они выпили водку зараз, и князь пару раз ударил по столу. Юноша же лишь слегка поморщился да тряхнул головою.
– Слухи бродят, будто бы крысёныш прямо в стенах завёлся. Всё сидит по углам, по теням, всё вынюхивает. Крысёныш-то маленький, от на ладошке поместится. Ни силы в нём, ни духу. Токмо и мыслит, как бы подлым своим науськиванием да извести негодных ему, – задумчиво протянул Афанасий.
Фёдор вскинул голову да рассмеялся. Затем же перевёл дыхание, глубоко вздохнув. Не глядел Басманов на стол, покуда ставил чарку. По взгляду его всяко видно, что призадумался. Наконец Фёдор перевел взгляд на Вяземского.
– Вы вот, Афанасий Иваныч, – прицокнув, молвил юноша, – испрашиваете меня об том. Я нынче живу с этой тайной. Живу не столь припеваючи, как вам, верно, думается.
– Поди ж, прокормлен ты с щедрой руки государя нашего и любого из братии за грош продашь, – произнёс Вяземский.
– Ты сам-то взаправду готов об том узнать? Тебе ж потом с тем мириться придётся, – молвил Фёдор.
– Уж смирился, – Афанасий отмахнулся, а лицо его исказилось презрением. – Давай уж, поезжай отсюда, да чтобы засветло воротился.
– Постараюсь, Афонь, – молвил юноша и уж хотел было хлопнуть Вяземского по плечу, да тот подался в сторону.
Когда Фёдор вышел из дому, Вяземский злобно рыкнул да ударил о стол с такой силой, что посуда звону подняла.
Солнце грело едва ли не сильнее, не яростнее, нежели в столице, но воздух был совсем иной. Прохлада, которой Фёдор наслаждался с утра, стояла в городе. То было навеяно с безбрежного озера Ильмень. Торговая площадь сильно поразила Фёдора. Диву давался он, глядя на шелка да бархат, тафту, парчу. Роскошные ковры сплетались узорами, невиданными доселе. Золото, серебро да жемчуг Федька видал и в Москве, и премного, но новгородцы выдумкой своей знатно заняли юношу. Разглядывал Басманов витиеватые узоры, да понять никак не мог, как же оно так гнуто.
Едва Фёдор оказался на рынке, так хотел тотчас же поддаться каждому из купцов, что наперебой зазывали его, видя, что юноша точно при деньгах. Однако юноша совладал с собою, да к тому же каждый товар он мог просто забрать силой, если бы не это чёртово дело с Луговским.
«А ведь приди я опричником, да с братией…» – думал юноша, разглядывая пышные сарафаны, исшитые райскими цветами.
В оружейном деле Басманов знал толк, по достоинству оценил он новгородских купцов да мастеров. Он выбрал длинную шашку, которая приходилась ему несколько великой – ежели юноша опускал руку, лезвие упиралось в землю.
– Вам, сударь, быть может, иное подобрать? – спросил купец.
– Нет, я беру, – кивнул Фёдор, проверяя оружие на весу.
– Уж не серчайте, сударь, но видно по вам, что человек вы не ратный, – молвил купец.
Фёдор удивлённо поглядел на него, пытаясь понять, всерьёз ли то торгаш молвил? Купец же заметил, что слова его смутили юношу, да не ведал отчего.
– С чего же это вы взяли? – спросил Басманов.
– Да нет в том ничего дурного, право! – произнёс купец. – Руки у вас больно белы для того. И оружие не по размеру берёте. То может стоить вам жизни.
Басманов глубоко вздохнул. Отчего-то эти слова проняли его много больше, нежели сам Фёдор мог об том подумать.
– Вы правы, – сухо отрезал Басманов, потирая свой подбородок. – Но шашку всяко беру – я другу своему везу. По нему-то сразу видно, что человек ратный – рожа вся побита.
Последние слова Фёдор сказал с лёгкой усмешкой, и купец в ответ улыбнулся.
– Да не об том я, сударь, – произнёс торговец, заворачивая оружие в грубую кожу.
Фёдор отмахнулся, подав знак, что боле не настроен на беседу. Он расплатился и, уж отходя от лавки, силился нынче изгнать смутные мысли. К слову, то легко удавалось – вся площадь наперебой зазывала, манила. Много купцов везли и съестные богатства. Фёдор испробовал душистых трав, что предлагались, а об один огненно-красный порошок и вовсе едва ли язык не ожёг. Фёдор окрикнул босоногого мальчонку, который ходил с коробом да торговал кислым морсом.
