— А чем я буду заниматься? Я же ничего не знаю про Осаге.
— Рисовать умеешь?
— Когда-то умела, но это было давным-давно. Когда я училась в колледже.
Тита похлопала Скай по руке.
— Смешаешь краски. Возьмешь кисточку. А потом сделаешь несколько снимков. Понятно?
Паника охватила Скай с еще большей силой. Снимки! Она почти позабыла, зачем сюда приехала. У нее работа. Просто трудно было вспомнить об этом в окружении Осаге.
Тита наклонилась поближе.
— Насчет красок не беспокойся. Золотой Початок покажет тебе, что надо нарисовать. Теперь о другом. Ты принесла мою трубку?
Паника исчезла.
— Да. — Скай сунула руку в задний карман и достала трубку.
Тита приняла ее, осторожно пряча в ладонь.
— Можно пойти к тебе в типи и зажечь маленького красного дьявола?
— Конечно.
— А теперь иди к нему. Стой тихо и жди. Он подойдет к тебе, как только будет готов, и сердце его возрадуется.
Скай забрала из типи камеру и отправилась в сторону деревьев, в указанном Титой направлении. Когда она вышла из рощицы, то очутилась в окружении плосковерхих скальных пригорков, не зная, куда идти.
И вдруг она услышала пение.
И пошла на голос Волка, как по компасу. Из-под ног летели куски известняка, но она шла вверх, подминая траву. А когда подъем стал круче, Скай стала нагибаться и цепляться за траву, чтобы облегчить себе подъем. Он, конечно, выбрал самое высокое место, подумала она.
Может быть, ей лучше вернуться в лагерь? Она стояла, выпрямившись и глядя вниз, на ту самую рощицу, что, как стена, отделяла ее от лагеря. И даже начала спускаться. Пение не прекращалось. Она обернулась на звук его голоса и стала глядеть прямо в сторону зовущего ее солнца.
«Тита дала тебе разрешение! — кричало сердце. — Теперь нельзя идти назад. Посмотри, как далеко ты уже прошла». Скай опять ухватилась за траву и подтянулась еще выше.
Вначале показалась верхняя часть его головы, и она увидала черные волосы, развевающиеся по ветру.
Она опустилась на колени и поползла вверх. Чтобы пристроиться в тени огромной, нависающей скалы. Там она улеглась ничком, посреди колышащейся травы, и стала наблюдать.
Он стоял, как распростершийся над землей бог, широко раскинув руки, повернувшись к ней спиной, полностью обнаженный. Она много раз видела его обнаженным, но никогда таким. Никогда раньше она не видела его обнаженного тела на фоне голубого неба. Он казался частью земли, стремящейся к солнцу, а его напрягшиеся мускулы лоснились от пота.
Он воздел кулаки, и кусочки земли посыпались вниз, точно коричневый дымок. Она схватила камеру и отщелкала два кадра. Не желая уходить, она положила фотоаппарат на траву. Ей хотелось понять слова его молитвы на языке Осаге. Молитвенное пение вдруг прекратилось, и он опустил руки и сам рухнул наземь.
Она хотела подбежать к нему, удостовериться, что с ним все в порядке, но не сделала этого. Через некоторое время он встал на колени, все еще спиной к ней, и влез в красные трусы.
— Скай? Ты давно здесь?
Она поднялась на ноги.
— Недавно.
Он встал во весь рост и повернулся к ней. Она не сводила с него глаз, пока поднималась по пологому склону к тому месту, где он находился.
По лбу и щекам текли черные разводы. Широкие его плечи, резко прочерчивающиеся на фоне неба, казалось, заслоняли весь горизонт.
— Я молился, чтобы ты пришла сюда, но не верил, что ты придешь, — прошептал он.
— Тита сказала мне, что можно.
Он протянул к ней руки.
— Не просто можно! — произнес он.
Она с ходу вошла в его объятия. Его прогретая солнцем кожа была ей рада. А ее кожа жаждала прижаться к его обнаженной коже. Руки ее обвились вокруг него, плотно притягивая его к себе, как это было ночью. Его раздувшееся мужское естество дало о себе знать. Ее тело тотчас же ответило, увлажнившись, проникнувшись желанием… потребовав своего.
Он прижался к ней подбородком.
— Поцелуй меня, Скай. Поцелуй меня один раз, а потом мы пойдем отсюда. — На нее смотрели умоляющие глаза.
Без колебаний она подтянула его лицо к себе.
— А как насчет клятвы мужчины из племени Осаге воздержаться от…
— Поцелуй лишь мою англосаксонскую половину.
— А какая это часть тела?
Глаза его затуманились и стали дымчато-серыми.
— Я бы сказал, что тебя ждет одна дрожащая деталь, но мое англосаксонское сердце удовольствуется прикосновением твоих губ вот сюда. — Он прижал два пальца к губам, облизнул их, а затем прижал их к ее губам. Язык ее ощутил его вкус, насладился им и втянул эти пальцы в рот, чтобы они с ним стали единым целым.
— Скай! — простонал он хриплым от желания голосом.
Она вдавилась в него, ощущая исходящий от его тела жар, и поцеловала. Она таяла, как лучи солнца, на его широкой груди и слушала биение его сердца, напоминавшее бой барабана племени Осаге.
Женская суть ее ответила на барабанный зов, посылая свои первобытные песнопения движениями тела. Ей хотелось сорвать с себя одежду и ощутить своей кожей его кожу. Через миг они бы очутились на земле, приветствуя, наподобие древним, наступления дня.
— Я думала, ты не имеешь права позволять себе «наслаждения даже со своей собственной женой».
