Голая суть полностью

— Крадущийся За Добычей Волк! — выкрикнула Скай. Точно взвыла одинокая, жаждущая пра-волчица, напевая имя возлюбленного, исполняя любовную мантру, но зато, когда его голос стал вторить ее голосу, ускорилось биение их сердец, а дух их воспарил к солнцу.

Они не отрывались друг от друга, переполненные экстазом. Тишину нарушал лишь стук бьющихся сердец. Первой зашевелилась Скай.

— Не надо. Хочу, чтобы ты никогда не отрывался от меня. — Руками он притянул ее за плечи. — Здесь твое место. Здесь ты и должна быть.

Чувствуя себя совершенно сытой, она уткнулась лицом ему под подбородок.

— Хочешь пить?

— Хочешь есть?

— Нет. Я сыт везде и весь. Совершенно сыт. — Он закатился набок, увлекая ее за собой. — А ты?

— Со мной то же самое.

Она пристроила голову поближе к его бьющемуся сердцу и прислушалась к тому, как неровные толчки сменяются размеренным ритмом.

— Я так много узнала о твоем народе…

Он быстро поцеловал ее в щеку.

— О нашем народе.

— О нашем народе, — повторила вслед за ним Скай, радуясь поправке. Именно так она стала ощущать себя в племени Осаге. Оно стало и ее народом. Отныне и вовеки, оно всегда будет ее народом. — Но я хочу узнать больше. Узнать все. Особенно, о том, что происходит между мужчиной и женщиной племени. Расскажи, как бы ты ухаживал за мной, если бы я была невестой из племени Осаге.

Она ощутила, как сердце у него в груди дало сбой.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

— Раз ты так хочешь, закрой глаза. И слушай флейту.

Он мысленно представил себе те времена, когда могущественные Осаге носились на пространствах от Канзаса до Миссури. Времена, когда еще не было белых с их обещаниями, ломавшимися, словно сухие кедровые палочки. Он вспомнил предания, рассказанные Ночной Птицей, устную историю былого образа жизни племени Осаге.

Впервые он расскажет ей, как жил род Волка. Он отведет ее в потаенные места своего сердца. Места, где он хранит память о незабвенном прошлом. Места, куда вход будет разрешен только ей.

— Трава в прериях очень высокая, — начал он рассказ о далеких временах. — Такая высокая, что я вынужден встать на спину пони, чтобы увидеть свой лагерь. Я могу различить дым от твоего типи. Ты дочь вождя, хотя и иного племени. Я вижу тебя всегда издалека. Холостой мужчина не имеет права подходить к незамужней женщине.

Глаза у Скай широко раскрылись.

— А почему?

— Племя Осаге свирепо оберегает молодых женщин. Но, как и большинство влюбленных, мы встречаемся почти каждый день, естественно, случайно.

— Естественно.

— В первый раз мы увиделись возле ручья, где ты брала воду. Я глядел на тебя из лесной чащи и заметил, как грациозно ты ходишь. Как раскачиваются из стороны в сторону твои бедра.

— Тебе нравится, как я хожу?

— Очень. Очень. Затем я иду за тобой следом, когда ты собираешь дикую черную смородину, и мы опять встречаемся совершенно случайно. Случайность тут самое главное.

— И я скромно опускаю глаза.

— Совершенно верно.

— Ибо если я погляжу прямо в это красивое лицо, я пропала.

— Ни одна девственница из племени Осаге не сумела бы устоять.

— А я девственница?

— Сегодня ночью — да. Сегодня наша первая ночь.

Да, сегодня, когда они занимались любовью, она почувствовала себя точно так же> как тогда, когда он в первый раз дотронулся до нее.

— И я ощутила то же самое.

— Я люблю тебя, Скай. Люблю так, как счел бы невозможным. — Поцелуй не дал ей возможности ответить.

Пальцы его затерялись в золоте ее волос. Он забирал их в руки, сколько мог ухватить, сжимал в кулаке, как золотоискатель — первую добычу.

— Я люблю, когда волосы у тебя распущены. Не так, как у тебя было, когда ты ходила на симфонический концерт. Ты выглядела тогда по-другому…

Она резко оторвала голову и подперла ее ладонями.

— А откуда ты знаешь, что я ходила на симфонический концерт и как я тогда выглядела?

— Видел фотографию в газете.

Волк накручивал ее локон на палец. Он вовсе не хотел, чтобы она знала, что он видел ее фотографию в разделе светской хроники газеты «Пост диспэтч». Он попал в ловушку. Расставленную его же собственным длинным языком. Черт!

— Волк, я знаю Уолтера Морганфорда с двенадцатилетнего возраста. У него была пара билетов на симфонический концерт, середина четвертого ряда, и я пошла.

— Ты страстная женщина, Скай. Год без мужчины — это очень долго. — Он поглядел ей прямо в глаза. — Неважно, с кем ты была и что случилось. Важно лишь то, что ты здесь.

— Волк…

— Не надо. Объяснять ничего не требуется.

Она дотронулась до его щеки, обняла ее ладонью, наслаждаясь тем, как реагировала на нее умиротворенная кожа точеного подбородка.

— Была всего-навсего середина четвертого ряда, обед в «Биво-Милл» и проводы до дома. Никаких объятий. Никакого прощального поцелуя, даже в щечку.

В груди у него встал ком, мешающий дыханию, притоку воздуха в легкие, в чем он отчаянно нуждался. Она не была ни с кем. Эти влажные сексуальные губы не касались никого, кроме него.

— Спасибо тебе за это. — Он стиснул ее в объятиях. — Что до меня, то у меня тоже никого не было. Никого, кроме тебя.