Алина носилась взад-вперед по маленькой комнатушке и напоминала разъяренную кошку в вольере. Просьбу об обезболивающем она не услышала, пропустив ее мимо ушей в потоке гнева и обещаний подвесить Глеба за яйца на первом же фонарном столбе.
– Ас- пи-рин – по слогам выдавила она опять, горло болело так, словно там прошлись наждаком. Губы потрескались, и она почувствовала металлический привкус на языке.
– Что? – бег по вольеру остановился на какое-то время, и подруга поняла, что к ней обращаются и, тем более, что-то просят – А, обезбол! Секунду, вроде был. Аспирина нет точно, но был «Нурофен». Сама знаешь, при этих делах самое то.
С этой болтовней она выбежала из кабинета, цокая своими каблуками, с которых, если спрыгнуть, можно было себе что-нибудь сломать.
Общее самоощущение подсказывало, что такая ночная прогулка начала давать свои плоды. Она начинала заболевать.
К общему счастью этого еще
Из коридора были слышны шаги, которые означали, что спасительная пилюля вот-вот будет доставлена своему адресату. Подруга, запахиваясь в свой прозрачный халатик, протянула ей коробочку с таблетками, и тут же хлопнула себя по лбу.
– Вода! Я сейчас! – и снова удалилась в недра помещения. Боль была адская и возможности подождать даже пару минут не было. Выдавив на ладонь одну красную капсулу, Аня подумала и выдавила еще одну, дрожащей рукой закинула пилюли в рот и попыталась их проглотить на сухую. Ситуация пошла не по плану, и желатиновые шарики пришли к горлу и не хотели двигаться дальше.
Вода подоспела как раз вовремя.
– Ты что, подождать две минуты не можешь? Как маленькая, ей Богу. Если хочешь, я тебе их в задницу затолкаю, может, быстрее подействует!
Откашлявшись и постучав по груди кулаком, Аня жадно вдохнула воздух, как будто только вынырнула из воды.
– А ты давно такая набожная стала?
– В каком смысле? – глаза Лины близоруко сощурились, брови, насколько позволял ботокс, сошлись. – А, ты об этом… Да блин, видимо, с Жориком переобщалась, это же он у нас «о Господи, как вы меня достали», «о Господи, то», «о Господи, се». Ну как-то так, – она улыбнулась, села на край дивана, погладила Аню по ноге.
– Сегодня расскажешь или поспишь, и завтра мы с тобой все обсудим?
Аня, она же Конфетка, еще раз глубоко вздохнула и подумала о том, что, если она проговорит это сейчас, может ей станет легче, а может, и проблема покажется меньше. Ведь когда ты озвучиваешь какую-то проблему, она делится на два. Ну, по крайней мере, так говорят.
И вот так, сидя на диване с подругой, она начала свой длинный монолог, смотря в одну точку. Алина ее не перебивала, периодически она прикрывала рот рукой, в ужасе качала головой, кивала.
Свой рассказ она начала с начала совместной жизни, потому что как зарождались эти отношения, Алина знала.
Глеб был студентом, заканчивал обучение и писал диплом. Они познакомились на одной из студенческих вечеринок, организованных знакомыми Конфетки. Он предложил как-то встретиться, выпить кофе, но, как оно и обычно бывает, закончилось это обильными возлияниями алкоголем в одном из ночных клубов, после которого Аня, держа свои туфли в руках, поднималась в его съемную квартиру. Между ними случился жаркий и страстный секс, на который способны только молодые и пьяные. От такого сумасбродства она чувствовала себя живой и счастливой, и весь следующий день улыбка не сходила с ее лица, и она смаковала грязные подробности с подругами. Алина была одной из посвященных в события той ночи и бурно развивающегося романа. Да, такие отношения можно было отнести к списку удовольствий: животная страсть, безумный секс – все это хорошо, но на пару раз. В вопросе построения долгосрочной перспективы, по ее мнению, стоило быть более прагматичной.
Вся эта страсть и отсутствие шкурного вопроса претило природе Алины. За той всегда ухаживали обеспеченные, состоявшиеся мужчины, нескупившиеся на подарки и широкие жесты. Да, она не была у них на первых ролях, зачастую ухажеры были уже окольцованы более прыткими дамами, но, как она себе говорила: «
