- Сверх края черпанул. Хочу снять перенапряжение по наличному кредиту. В патронных цинках на общую сумму за два квартала, может, с некоторым превышением, которое зачтете на третий. Новенькими стодолларовыми. Доставит на "Галсе" Тумгоев, Макшерип Тумгоев. Прикройте с воздуха и на земле. Сдача-приемка в Лазаревском. Назовите дату, когда сможете приехать туда. Хорошо?
- Еще бы! А куда я запихну столько нала?.. Ха-ха! Нала да кала... Вам назад в задницу?
Саид-Эмин поднял глаза на Бисултанова. Начальник контрразведки "Гуниба" понял замысел. Он принял трубку у начальника и сказал:
- Желяков, это опять я, Бисултанов теперь говорит...
- Говори, Бисултанов... И побыстрее. Меня люди ждут...
Переход на "ты" означал возврат на дружескую ногу.
- Я предлагаю так. Моссада мы отпустим, - сказал Хаджи-Хизир. - Но перед тем как дать ему пинка под зад, я хочу знать точно, абсолютно точно, кто он такой ныне и в прошлом, а также кто на Лубянке подослал сюда, на этот Кавказ, ряженого.
Желяков понял значение нажима в тоне чеченца. "Этот Кавказ". Предполагалось, что подобного рода командировка без утверждения на его уровне не должна была состояться. Партнеры упрекали справедливо, и он сказал примирительно:
- Ладно, сделаю... Желяков на добро добром отвечает. Люблю вас, обоих! Два дня, товарищ начальник, я имею на подготовку информации по ряженому?
Саид-Эмин кивнул.
- Имеете, Желяков, - сказал Хаджи-Хизир. - Пожалуйста, проверку проведите тщательно. Как-никак, мужичок оказался ряженым в натовскую экипировку. Комбинезон с подогревом... Мы таких здесь у ваших не видели... Краснодарские эксперты говорят, что вроде в таких англичане с аргентинцами воевали за какой-то остров в Атлантике лет десять или пятнадцать назад, точно, конечно, не помнят... Ну, с этим ясно... Ждем шифрограмму по перелету Тумгоева и выходу на контакт в Лазаревском.
На другом конце связи человек, радовавшийся будущим деньгам, прервал раскатистый смех и ответил:
- Ладно, инкассаторский авто пригоню сам... До скорого!
И дал сигнал отбоя.
Саид-Эмин Хабаев отключил свой отвод от переговорного аппарата и положил на стол перед Бисултановым. Спросил:
- Что скажете, Хаджи-Хизир?
- Не Желяков прислал нам меченые доллары. И захваченный - не Моссад. Он оттуда же, откуда и банкноты. Желяков дурак, это ясно. Проморгал и меченые доллары, и этого иудея... Кто-то подбирается к нам. Я не исключаю все же, что Моссад. Или, скажем, какой-нибудь венгр из Америки... Желяков все-таки дурак! Контролирует московскую экономическую контрразведку по Кавказу и ничего не знает!
- Есть новости от Милика из Москвы? - спросил Саид-Эмин Хабаев.
- Нет. Я прошу разрешения вылететь к нему. Загадку с мечеными деньгами следует разрешить срочно. Пометивший их немедленно вцепится в Желякова, едва тот вытащит первую же сотенную из бумажника в обменном пункте. Эти пункты сами знаете кто держит. Пусть жрут друг друга... Я подстерегу в Москве, когда предатель, который помог пометить электронной царапкой идущие к нам деньги, высунет уши. С ним нужно быть предельно внимательным. Метка его высокой технологии. Это не самодеятельный артист, в любом случае. Это угнездившееся, возможно и здесь, в Горе, предательство, которое дорого обойдется. И я уже начинаю думать, что не российского производства. Слишком тонко и умно. Да и неожиданно. Вспомните, московское предупрждение о метке поступило за день до появления Милика с цинками... И до сих пор неясно, кто же был этот тип в кожаном пальто в Раменском. Нужно ехать, хозяин...
- Там есть Исса Тумгоев.
Хаджи-Хизир смолчал. Он хотел, чтобы генеральный управляющий "Гуниба" вспомнил "рулетку" между сводным братом Иссы - Макшерипом - и шефом информационно-шифровальной службы полукровкой Цакаевым. Источников утечки информации с Горы могло быть два - либо он, Петр Цакаев, либо бешир внешней разведки Макшерип Тумгоев. Брат Заиры. Подарок ко дню рождения которой для генерального управляющего "Гуниба" доставал он, Хаджи-Хизир.
Генуправляющему полагалось бы понять, что Исса Тумгоев, сводный брат Макшерипа и Заиры, подлежал исключению из игры вокруг меченых денег именно поэтому.
Но мысли хозяина, видимо, блуждали далеко от забот охранного ведомства. Саид-Эмин Хабаев рассеянно всматривался в арабскую пропись на панно, висевшим над тайваньским генератором против письменного стола Хаджи-Хизира. Из восьмой суры "Добыча": "О те, которые уверовали! Когда вы встретите тех, кто не веровал, в движении, то не обращайте к ним тыл".
- Хорошо, - согласился со странной улыбкой Саид-Эмин, - поезжайте, но после завершения дела с моссадовцем, или кто он там такой, и отправки наличных Желякову.
- Во имя Аллаха милостивого, милосердного, - ответил по-арабски Хаджи-Хизир.
В смежной комнате Макшерип Бисултанов задвинул занавеску на просмотровом стекле, замаскированным под панно в кабинете Бисултанова. И повторил услышанное за Хаджи-Хизиром:
- Во имя Аллаха милостивого, милосердного...
