Я, разумеется, чту правило "без надобности не ври". Оно, вне сомнения, незыблемо между людьми нашей профессии, поскольку выявление дезинформации одна из её составных частей. Никому не нужен мартышкин труд. Но и у надобности тоже есть мера. Если её не соблюдать, случается, что лгут слишком много или слишком мало. Я и сказал Бервиде, что он наврал мне явно мало.
- Как это? - спросил он с интересом.
- В том смысле, что на Кавказе некий Бервида работал сам по себе, исключительно в рассуждении заработать во время отпуска.
- Ну и что? Такая возможность допускается, - ответил Цтибор туманно.
- И послание на волю он взял у пленного, конечно, по доброте душевной. Из чувства славянской солидарности, верно? Разомкнул наручники, дал блокнот и одолжил карандашик только потому, что как бы случайно остался со Шлайном с глазу на глаз. Когда конвоировал его принимать нарзанную ванну. Я правильно понимаю? Ну и торжественный эскорт для маршрутного такси с Бэзилом Шемкиным из Шереметьево тоже не более чем фантазийная выходка этих, в "Москвиче"...
Агент Цтибор Бервида посмотрел мимо меня на агента Прауса Камерона.
- Дружеские частные контакты между агентами Спецкомиссии вне службы никто не запрещал, - сказал Праус. - Разве это против служебной этики?
- Да никогда в жизни! - согласился я. - Никогда! Цтибор Бервида по дороге с Кавказа завернул в Москву на день рождения к коллегам и, вспомнив за десертом про открытку с видом на Прагу от эфэсбэшного друга, которого скрутил по недоразумению, для Бэзила Шемякина, вроде бы приезжающего из Бангкока, попросил передать её по назначению...
- Это интересная версия, коллега, - сказал Праус.
- А подслушивающее и подсматривающее оборудование Шлайн не передавал для меня, чтобы вернуть на Лубянку? Или Цтибор Бервида и Ефим Шлайн пропили его в чеченской шашлычной? - спросил я ехидно.
- Вы хотите сказать... - попытался вставить Бервида, но я его перебил:
- Я как раз не хочу этого сказать. Вслух. Но подумали мы все вместе правильно.
- Там никто никого не вербовал! - сказал Бервида.
- Вы выразили общее мнение, - ответил я. - Верно, Праус?
- Вы не похожи на русского, - с оттенком похвалы сказал владелец пивной.
На комплимент это плохо тянуло. С другой стороны, старикан выболтал свое мнение относительно моих соотечественников. Нормальное мнение, принимая во внимание, что этих соотечественников в глазах старикашки представлял джинсовый ковбой-маргинал.
Мы опять помолчали.
Агент Праус Камерон побарабанил пальцами по столу, за которым мы вели обмен мнениями. Или уже переговоры, поскольку позиции отдалились?
- Я имел в виду, что в смешанной компании вас трудно выделить, сказал Праус.
- Да ладно, - ответил я. - Все в порядке.
Он надулся. Действительно, он ведь не хотел меня обидеть. Может показаться странным, но я не встречал немцев, которые плохо думали бы о русских. Жесткие противники и надежные партнеры. А в качестве "кригскамарадов" в Легионе - наилучшие. Конечно, если посмотреть на мой опыт с патриотической точки зрения, мне, видимо, просто не везло.
Теперь Праус, как хозяин, определенно стеснялся предложить мне следующую кружку за счет заведения. Вдруг откажусь?
Я порылся в кармане и выложил на стол несколько пятикроновых монет, из-за которых весь день приходилось поддергивать брюки. И сказал:
- Это не плата. Не подумайте чего. Я не ухожу. Это промежуточные чаевые подавальщице... Подносите за счет заведения, если вы, Праус, в прежнем настрое.
Мы заржали, как жеребцы.
- Отчего мы не министры иностранных дел? - спросил Цтибор.
- Объединенные нации спились бы тогда на официальном уровне, - сказала подавальщица, заменяя мне кружку и сметая монеты на медный подносик..
- Это моя жена Кларичка, - объяснил старикан и шлепнул её со всего маху по заду.
Может, я и перепил, но мысль явилась: не пан ли Кехер и пани Кехерова в отставке угощают меня "У Кехера"?
И ещё подумал, что джинсовый маргинал, если у него сорвалась слежка на "фольксе" за этими двумя, должен ходить за мной. Или его человек уже делал это. Как накануне вечером в пивной "Склипек у кочек". Не исключено, что стильной работе, которую я отметил накануне вечером, бригада джинсового натаскалась на курсах усовершенствования при питерской спецшколе наружного наблюдения.
- Давайте работать вместе, - предложил я. - Вы будете делать свое дело, а я - свое. Игра в поддавки, идет? Вы против меня, я против вас. Но в поддавки. Вы знаете, что такое поддавки в русские шашки?
- Наемникам дают золото и они идут в бой, но это совсем не значит, что они действительно будут сражаться. Так? - спросил Цтибор. - Сходятся в рукопашную, чтобы обменяться товаром. Так?
- Поладили, - сказал я. - Делайте свой ход. Сообщите, как мне выйти теперь на Шлайна. Через кого и где? Должен же быть коридор к нему! Говорите! Что я должен сделать для вас, если вы мне поможете? Мы же договорились, что играем в поддавки...
- Вы действительно уверены, детектив, что Цтибор не вербовал Шлайна на Кавакзе, когда брал у него послание к вам? - спросил Праус.
