– Боюсь, что так, – помрачнел Джерри. – И самое печальное, что без вашей помощи мы не поймем, почему так вышло. Цифровая личность настолько сложная, что в нее, как и в мозг обычного человека, невозможно залезть извне. Вы помните что-либо странное?
– Да. Постоянно всплывала фраза «все не то, чем кажется», – ответил Олег и замер, словно пораженный молнией. – Постойте… Теперь я понимаю, что на самом деле все мои воспоминания были всплывающими, а фраза «все не то, чем кажется» – наоборот, словно произносилась именно мной.
На лице Джерри появилось восхищенное изумление. Он отпрянул от стола и сделал шаг в сторону Олега, хотя тот отображался лишь в очках ученого.
– Удивительная вещь – разум! – с радостью творца воскликнул он. – Эта фраза была реакцией вашего подсознания на логические нестыковки в ваших воспоминаниях! Я ведь уже говорил, что личность создается на основе универсального набора человеческих характеров, которые стыкуются с фактами из жизни оцифрованного человека. Так вот ошибки в логах сервера и эта ваша фраза – результат одного и того же процесса. Каждый раз, когда во «сне» вы слышали эти слова, в логах сервера появлялась очередная красная строчка.
– Но как в мои воспоминания могла закрасться ошибка? Откуда вы их вообще взяли? Меня ведь никто не опрашивал… Потому что я разбился на машине… Точнее разбился тот человек, на которого я теперь больше всего похож.
Олег не знал, как вызвать в себе грусть, но она появилась в самый подходящий момент. Удивительная работа алгоритмов сознания. С другой стороны, идеальными эти алгоритмы казались по определению, точно так же, как живому человеку кажутся идеальными все его мысли и чувства. Поразительно реалистичная ограниченность разума. Просто фантастика.
– К сожалению, вас никто не успел опросить. – Джерри опустил взгляд и глубоко вздохнул. Совсем недавно он был на похоронах Олега Рогина, с аналогом которого теперь разговаривал. – Поэтому ваши воспоминания пыталась воссоздать вдова… то есть жена.
– Милана… – задумчиво протянул Олег. – Вдова…
– Уверен, что вас не травмируют эти слова.
– Нет. Они вроде как абсолютно привычны. Это часть моей сущности.
– Так вот, – продолжил ученый. – Вы умерли в день презентации технологии металюдей, которую планировалось запустить лишь через несколько месяцев. Американское законодательство не было до конца готово к цифровым личностям, и вашу жену по старым правилам записали во вдовы. И кстати. Вы стали первым цифровым человеком в метамире, если не считать заключенных. Вы своего рода знаменитость в Maple.
– Велика честь… – Олег скривил виртуальное лицо.
– Да, знаю, вы не жалуете нашу компанию, – вспомнил Джерри.
– И вы это пропустили? Вы оставили во мне ненависть к корпорациям? – удивился Олег.
– Не было выхода, – пожал плечами ученый. – Вы умерли внезапно, не оставив после себя нужных данных. Вас оцифровали исключительно по просьбе вице-президента компании – вашей вдо… жены, которая повысила этим свой политический вес. Но без вашей запрещенной книги и без статей ухватить личность вообще бы не получилось. У нас было только ваше творчество и обрывочные воспоминания Миланы, скрещенные с событиями из жизни всех когда-либо видевших вас людей… Само собой только с тем, что можно найти в их соцсетях.
– Но книга и статьи все еще заблокированы решением суда? – на всякий случай спросил Олег.
– Конечно. Запрет един для всех – и живых, и оцифрованных.
– Насчет воспоминаний жены… – снова задумался Олег. – Разве их не проверяли на логические ошибки перед внедрением в мой… разум?
– Абсолютно верно, – уверенно закивал ученый. – Но проверяющий работник ограничен лишь своим мозгом, а при формировании цифрового разума задействованы возможности всего человечества. Архисложный логический алгоритм учитывает все возможные нюансы, моделирует известные науке архетипы сознания, все реакции живущих и когда-либо живших людей, все мысли и все характеры, все записи и фотографии из всех соцсетей. Это единая база всего цифрового мира – искусственное подсознание. При обработке триллионов в триллионной степени операций машинного обучения вылезли логические противоречия, которые невозможно было предвидеть.
– И как мне теперь с этим жить? – попытался походить по комнате эфемерными ногами Олег.
– Вы, главное, не паникуйте, мы что-нибудь придумаем, – попытался успокоить его Джерри. – Люди ведь вырастают с детскими травмами. Они просто находят проблему и решают ее.
– Но перепрограммировать меня и выбить всю эту дурь нельзя?
– Ни в коем случае! Тогда умрет ваша личность, а ее рождение уже зафиксировано. Это запрещено так же, как аборты или убийства деструктивных детей.
Олег не знал, сколько времени прошло с начала их разговора. Его сознание еще не до конца обросло функциями и процедурами, поэтому многое ему было в новинку. Совершенно внезапно для себя он понял, как моментально обращаться к часам. Он мог за микросекунду узнавать время во всех столицах мира, не отвлекаясь от беседы. Новый опыт был удивительным и обыденным одновременно, как первое катание на велосипеде.