Добежав до машины, Олег сиганул внутрь и завел двигатель резким поворотом ключа. В следующую секунду все восемь цилиндров уносили его подальше от Старого города с его конвеншн-центрами, жадными акционерами и неисчислимыми пороками мира безостановочного потребления. Машина была пуста, но Олег на всякий случай на каждом светофоре осматривал салон. Все было хорошо. Как и в случае с судом, он смог уйти от худшего, отделаться мелкими синяками. Кошмар остался далеко позади, и теперь в жизни будет только хорошее. Он проедет весь пригород с ненавистным холодным домом, умчится вдаль от адских котлов самого гнусного человеческого самообмана. Он покинет мир потребления и умчится на Дикий Запад. Он догонит закат!
– Тормози!
Рядом сидела Хетти.
Она хваталась за ручку пассажирской двери и выглядела такой доброй и искренней, такой родной и напуганной, что Олег все вспомнил. Когда из густой темноты возникла дюжина фар встречной фуры, когда руль старого кадиллака перестал слушаться, когда раздался хлопок, Олег вспомнил самую важную вещь в своей жизни. Он вспомнил, что умер.
Пустота. Без света и темноты, без глаз, без звуков и тишины, без ушей. Без тела и головы, но с потоком загадочных мыслей. Чьи они? Откуда идут? И что это был за сон? Длинный, как целая жизнь человека, сон. Все чужое и родное одновременно. Ничего нет, но, с другой стороны, всего предостаточно. Мысли появляются из пустоты, но несут на себе отпечаток личности. Все сомнительно, но нет никаких сомнений, что это
– Вы меня понимаете? – появилось из ниоткуда.
– Да, – ответил он в никуда.
– Вы Олег Рогин, верно?
– Да, – снова ответил он.
Вокруг не было ничего. Не поступали сигналы от органов чувств, ведь чувства тоже отсутствовали. Из ниоткуда лишь появлялась уверенность в собственном Я и в твердости своих мыслей. Из неведомой пустоты подсознания тек поток информации обо всем на свете, стоило лишь об этом подумать. И каждый клочок информации был подписан невидимым шифром – цифровой ДНК, удостоверяющей, что он принадлежит именно твоей личности.
– Так вот оно что… – создал фразу Олег.
Время не шло, но процессы происходили. Время летело, но все стояло на месте.
– Уровень эмоций на должном уровне, – послышалось из ниоткуда.
– А вы кто? – спросил Олег.
– Проверяющий. Не беспокойтесь, с вами все хорошо. Ну… относительно. Расслабьтесь, сейчас будут появляться визуальные образы. Поначалу вы можете удивиться, но потом они станут вам как родные.
Олег не понимал, как расслабиться, но стоило ему подумать об этом, как расслабление наступило. От одной только мысли он словно получил дозу транквилизатора и с полным спокойствием наблюдал за вихрем цветных изображений, появляющихся перед его не-глазами внутри его не-головы. Олег не-почувствовал, как его тело нарисовалось посреди нарисованной комнаты перед каким-то лаборантом в очках виртуальной реальности.
Вместо привычной для человека гаммы чувств и эмоций шел ровный поток информации, огромный, как галактический водопад. Можно было воспринимать ее целиком, получая сразу всю картинку, как в жизни, а можно было сфокусироваться на любом участке этого нескончаемого потока, на каждой логической цепочке, на каждом параметре. И этот самый параметр в свою очередь становился новым галактическим водопадом и можно было уходить в него глубже и глубже. С одинаковым успехом Олег воспринимал как все происходящее в мире, так и отдельно взятую пуговицу на халате лаборанта. Стоило задуматься о чем-то конкретном, как вся информация об этом полностью поглощала его.
– Вау, – сказал Олег.
– Прекрасно, – ответил незнакомец в очках и с планшетом в руке. – Теперь вы меня видите и слышите.
– Жаль, не могу себя потрогать.
– Что вы чувствуете? – Лаборант принялся записывать.
– Страх.
Как только Олег сфокусировался на этом своем не-чувстве, его моментально обуял нечеловеческий ужас. Быть непонятно чем и оказаться запертым непонятно где – то еще испытание. Если бы у Олега к тому моменту осталась живая психика, он мог бы сойти с ума. Но его новым преимуществом было отсутствие живой психики, как и всего остального. Сфокусировавшись на пуговице лаборанта, Олег отодвинул свой страх в дальний каталог мыслей и с полным спокойствием изучал ее форму и мельчайшие детали. Такое переключение было невероятным. Он чувствовал себя полностью живым и полностью синтетическим одновременно.
– Догадываюсь, что вам непросто принять новую реальность, – произнес лаборант.
– Я всего лишь поток кода?
– Если вас это не травмирует.
– А во мне есть место, которое способна травмировать эта информация?
Лаборант улыбнулся, поправил очки и продолжил записывать что-то в планшет с кленовым листом на задней стороне.
Невероятно. Олег Рогин – это лишь поток информации, сложно написанный алгоритм из миллионов строк кода. С другой стороны, живой человек – это просто набор нейронов, чьи электрические сигналы отточены миллионами лет эволюции. Те же яйца, только в профиль. Последнюю фразу Олег сказал вслух.
– Что? – удивился лаборант.
– Нет, ничего. Я еще не до конца научился контролировать голос.