Милана всеми силами пыталась понравиться новому начальству и коллегам, чтобы надолго остаться в компании своей мечты, а Олег продолжал тянуть лямку журналиста местной газеты в ожидании обещанных премий. Он опустил руки, выдавал второсортные тексты, уже не кружащие голову остротой слога и глубиной смысла. Читатели даже не могли вспомнить, о чем была статья, прочитанная ими минуту назад. Получилось некое подобие итальянской забастовки. С той лишь разницей, что стачечники добиваются конкретных целей, после чего вновь плодотворно и задорно работают, а Олег не знал, чего точно хочет. Зато он точно знал, чего
Не желая усердствовать над статьями, он сберегал уйму времени каждый день, чем сразу воспользовалась Милана, убедившая мужа возить ее в московский офис Maple. Лишь иногда, когда его вызывали в редакцию на новый инструктаж по приближающимся выборам, ей приходилось вести машину самой, изматывая себя в напряженном потоке городского движения. Как известно, долгий стресс пагубно влияет на творческую личность, поэтому приятнее всего ей было сидеть рядом с надежным человеком, ни о чем не париться, слушать подкасты, смотреть психологические тренинги или транслировать стримы подписчикам.
Одним теплым сентябрьским утром они уже вышли из дома, собираясь вместе ехать к Милане на работу, как вдруг Олегу позвонил начальник с требованием срочно явиться в редакцию, из-за чего пришлось отдать ключи от машины расстроенной жене и срочно бежать на ковер.
– Пришли результаты опросов. – Шеф скалой возвышался над столом, привычно оперевшись на кулаки. – У нас не получилось открыть людям глаза.
Слушая начальника, Олег задумался, почему никогда не называл его по имени? Может, ему было противно его звучание? Или просто повода не представлялось? А может, он не хотел фамильярничать?
– Я не виню конкретно тебя, – продолжал главред. – Мы тут все облажались. Щас речь не об этом. Главное, что за две недели до выборов у этого мерзавца Зюзина рейтинг пятьдесят процентов, а у Победина всего десять.
– Раз он нравится людям…
– Не может он никому нравиться! – перебил подчиненного грозный начальник, взмахнув кулаками – отбойными молотками. – Хорошее не может быть плохим, а плохое хорошим! Есть только человеческие заблуждения!
Олег открыл было рот, чтобы выразить согласие с мыслью шефа, но передумал. Тот наливался жаром, словно котел паровоза, и трогать его, даже с целью поддержки, было опасно.
– Я всегда знал, что девяносто процентов людей идиоты, – продолжил шеф, – но чтобы быть настолько тупыми и не желать развития своему городу… Это либералы хотят жить, как им хочется. Нормальные люди должны жить, как того требует общество, а Зюзин этого не понимает. И заражает своим мнением остальных, поэтому ни обличающие статьи, ни даже провальный митинг не изменили мнение горожан.
Повисла тяжелая пауза. Обстановка в кабинете походила на совет в Филях, где самым очевидным вариантом было сдать Пышминск Зюзину еще на четыре года. Олег принял задумчивый вид, но в глубине души ему было уже наплевать на выборы. Положение тела казалось ему неуютным. Чтобы чем-то занять руки, он почесал шею и внезапно почувствовал, что под ветровкой была обычная домашняя футболка, в которой он вышел из дома, чтобы отвезти Милану. Сидя перед одетым в деловой костюм чудовищного размера начальником, он почувствовал себя виноватым и застегнул до конца молнию на ветровке.
– Ты ведь понимаешь, что если выборы провалятся, то никаких выплат от завода не будет…
«Так вот к чему он клонит», – подумал Олег. Можно распрощаться с премией.
– Но не спеши прощаться с премией, – продолжил главред. – Час назад мне позвонили из прокуратуры. Знаешь, что оказалось?
– Мэр кого-то убил? – предположил Олег после долгой паузы.
– Хуже! Он иностранный агент! Можешь себе представить? Пригрели змеюку…
Шеф сказал это с таким неподдельным ужасом в голосе, что, задуши Зюзин ребенка, это не вызвало бы большего недовольства, чем сейчас. Если бы главный редактор действительно был персонажем комиксов, то в тот момент за окном обязательно бы сверкнула молния и прогремел жуткий гром, а в кабинете стало бы намного темнее, чтобы у всех мурашки побежали по коже.
– Он шпионил? – удивился Олег.
Разумеется, он знал, что значит термин «иностранный агент», просто решил подыграть начальнику, очень любившему в роли наставника с умным видом все объяснять. Тот сразу воспрял духом, забыл все претензии к Олегу и начал растолковывать ему по-отечески:
– Ну нет, тогда бы его сразу под трибунал. На самом деле Зюзин получал финансирование из-за рубежа.
«Все не то, чем кажется».
