Наскоро пообедав, следователи приступили к допросу членов экипажа. Но и эти беседы ничего нового не добавили, кроме разве что нескольких версий, придуманных штурманом и объясняющих, каким образом голова оказалась в гробу. Впрочем, сам штурман в этот раз даже не выходил на Птичьем мысу на берег. Люнд Хаген вежливо поблагодарил штурмана за советы.
«Белому медведю» разрешили наконец двигаться на север, и в считаные минуты судно уже было готово к отправлению. Все бросились на поиски тех пассажиров, которым в последний момент вздумалось сойти на берег, а капитан проверил, не осталось ли в каютах каких-нибудь непрошеных гостей из Ню-Олесунна. Последним на борт поднялся стюард. С собой он привёз ящик свежих продуктов, которые выпросил у повара в столовой.
Люнд Хаген стоял на причале вместе с другими следователями и смотрел, как борт судна медленно отдаляется. Большинство пассажиров, одетые в тёплую яркую одежду, высыпали на нос. Они махали руками и кричали, счастливые оттого, что их наконец отпустили дальше, на север.
В эту секунду на палубу выскочила Ада Хемминг и протиснулась к лееру:
– Как раз перед тем, как вытащить голову, я кое-что заметила! Я приподняла голову, и оно заблестело. Что-то железное!
– Как подобное вообще возможно? – раздражённо спросил Люнд Хаген остальных полицейских, когда спустя несколько часов все они собрались на совещание в старом здании школы. – Разве можно просто взять и забыть нечто подобное?
Мелум недоверчиво покачал головой. Он понимал, что вопрос риторический и что Хагену просто нужно было выплеснуть злость. И тем не менее, Мелум действительно считал, что слова Ады Хемминг воспринимать всерьёз не сто́ит.
– Инспектор Роуз – опытный полицейский. Странно, что он не заметил такой важной детали, – сказал он.
К огорчению туристов и экипажа, «Белому медведю» вновь пришлось причалить, и всех допросили заново. Как должное это восприняли лишь супруги Роуз, но даже они приумолкли и казались задумчивыми, особенно инспектор. Он решительно сказал, что никаких железных предметов в могиле не заметил.
В конце концов полицейские дали капитану разрешение на отплытие, хотя у них осталось неприятное ощущение, что есть и другие важные детали, которые пассажиры припомнят лишь потом. Люнд Хаген вздохнул и устало потёр лоб. Интересно, как там коллеги на Птичьем мысу? А ещё интересно, найдут они в том гробу что-нибудь интересное или нет.
– Надо срочно доставить голову и плёнки в Осло, в лабораторию. Вовсе необязательно дожидаться, когда остальные вернутся с Птичьего мыса. Сегодня вечером вертолёт, на котором летят журналисты, вернётся обратно в Лонгиер. Вы видели, какой над фьордом туман собирается? Мы не можем рисковать и ждать ещё несколько дней.
Мелум облокотился на подоконник и испытующе посмотрел на начальника. В криминальной полиции репутация у старшего следователя была хорошей, но чаще всего о нём отзывались как о надёжном и трудолюбивом сотруднике – не более того. Самому же Мелуму хотелось расследовать дела серьёзные и громкие, те, которым газеты посвящали первые страницы. Как раз такие, как это. Впрочем, он уже сейчас опасался, что расследование шпицбергенского дела зайдёт в тупик. Уж слишком это место экзотичное и непонятное для городского жителя.
Узнав о том, что ему отвели роль курьера и посылают в Осло отвезти голову и другие материалы, он сначала пытался возразить. Но на самом деле возможность сбежать на несколько дней из Ню-Олесунна его обрадовала. Мелум заботился о карьере и не желал, чтобы его имя связывали с нераскрытыми делами. А на этом деле с самого начала словно стоял штамп «закрыто за недостатком информации».
