Как только губернатор Берг сообразил, что осмотр закончен, он сразу же зашёл внутрь и, дрожа, притулился возле печки.
– Только бы мне не простудиться, – сказал он, – должен сказать, что… – но в эту секунду он перехватил взгляд Карлсена и осёкся.
Кнут и Турбьёрн вернулись усталые и промёрзшие. Мокрую одежду они развесили сушиться над печкой, и сразу запахло сыростью. Сварив свежий кофе, полицейские разлили его в кружки и медленно пили, поглядывая в окно и на часы.
– Похоже, вертолёт за нами не прилетит, – нарушил наконец тишину Турбьёрн.
Карлсен пожал плечами и посмотрел на единственное в домике спальное место – узкую, грубо сколоченную тахту, которая в дневное время служила ночевавшим здесь и креслом, и стульями.
– Значит, придётся тут заночевать. И кому-то из нас придётся спать на полу. Будет тесновато, но ничего страшного. Может, посмотрим, нет ли вон в том шкафчике каких-нибудь консервов, тогда и ужин бы приготовили.
Они нашли мясное рагу, которое не побоялись съесть. Турбьёрн утверждал, что если банки с консервами не вздулись и не повреждены, то их содержимое вполне пригодно для еды.
– Ага. И если оно не заплесневело. И не осклизло, – добавил Кнут.
Они достали хлеб, масло и сыр, привезённые из Ню-Олесунна, и вполне сносно поужинали. Настроение у всех улучшилось, и полицейские принялись делиться друг с другом историями, случавшимися с ними за время работы. Даже губернатор подобрел и рассказал о своём деде, известном промысловике Рафаэле Берге, и о его встречах с белыми медведями. Никто из присутствующих о Рафаэле Берге не слышал, но об этом они, естественно, предпочли промолчать.
– Значит, в это время года здесь тоже встречаются белые медведи? – уточнил Тведт.
Губернатор только закончил долгий рассказ об охотнике, которого голодный медведь застал врасплох, когда тот в кои-то веки решил помыться в бочке возле дома, и загнал голым на крышу.
– Просто я-то думал, что белые медведи на Шпицбергене бывают только зимой, разве нет?
Губернатор улыбнулся:
– Да бог с тобой. На белого медведя и летом запросто напороться можно. Они именно поэтому такие опасные. Бывает, идёшь себе, идёшь, заворачиваешь за валун, например, да или просто за угол дома – а на тебя там медведь смотрит. И уж тогда, если хочешь выжить, надо, во-первых, действовать быстро, а во-вторых, верить, что повезёт.
– Так, может, эта голова – дело лап белого медведя? – спросил вдруг Кнут. – Может, её медведь оторвал, в гроб она закатилась сама, а тело тоже съел медведь? Возможно такое?
Тведт с сомнением покачал головой.
– Тогда мы нашли бы возле могилы следы борьбы или, по меньшей мере, медвежьи следы, – сказал он, однако сам в этот момент вопросительно посмотрел на губернатора.
– Ну-у… – губернатор Берг медлил с ответом.
– Я как-то видел человека, которого разодрал медведь, – вмешался Карлсен, подливая себе кофе из стоявшей на печке кастрюльки, – это было в северной части долины Эстердален…
И Карлсен рассказал, что расследовал убийства в регионах Финнмарксвидд, Северный Трумс и Северный Эстердален.
Кнут и Турбьёрн переглянулись.
– А когда это было? – тихо спросил Турбьёрн, – не в начале семидесятых?
– В семидесятых? – усмехнулся Карлсен. – И сколько же мне, по-твоему, лет?
– А ты почему спрашиваешь, – тоже заинтересовался губернатор, – при чём тут семидесятые?
– Мы с Турбьёрном родом из одной деревни к северу от озера Древшо, – ответил Кнут, – когда мы были мальчишками, то в горной избушке нашли мёртвого мужчину. Потом это дело расследовала полиция, но это я почти забыл. Мы же были совсем маленькие. Может, Карлсен, ты тоже участвовал в расследовании?
– Нет – я тогда только начал работать в криминальной полиции. А до этого несколько лет проработал ленсманом[5], – Карлсен задумчиво посмотрел на молодых инспекторов. Те сидели молча, с непроницаемыми лицами, – что, страху натерпелись, да? В детстве такое сложно пережить. А этот мертвец – вы его знали?
– Да, жуткое дело, – Турбьёрн посмотрел в окно, – это был отчим Кнута. Он умер от голода. Но мы стараемся об этом не говорить.
Пятеро полицейских приготовились к ночёвке. Спальных мешков ни у кого из них не было, но они отыскали старые пледы и разложили их на полу, а из ящиков с оборудованием достали запасную тёплую одежду. Губернатору предложили лечь на койке, а все остальные расположились на полу.
Видимость за окном составляла не более нескольких метров, а в печке с треском рассыпались искрами почти сгоревшие дрова.
– Вот интересно, дознание в Ню-Олесунне полезное было или как? – нарушил долгое молчание Кнут. Но никто не ответил – все остальные уже спали.
